Чтение онлайн

— А ты сколько детей хочешь? — спросил он.

— О, это легко. Я хочу пятерых. Сначала троих мальчиков, а потом двух девочек.

Мёрфи бросил на меня косой взгляд с широченной улыбкой.

— Даже не знаю, за что зацепиться в первую очередь. За то, что сейчас редко встретишь кого-то, кто хочет пятерых детей. Или за твое предпочтение — трое парней и две девочки, причем именно в таком порядке.

— У тебя есть братья или сестры? — спросила я.

— Сестра, на два года младше.

— Ну, а я единственный ребенок. Но мой опыт общения с большими семьями показывает, что с ними весело. Иногда, может, и хаотично, но весело. А старшие братья, присматривающие за младшими сестрами, просто растапливают мое сердце.

Он усмехнулся.

— Могу сказать по собственному опыту. Сначала будет куча издевательств, и только потом просыпается инстинкт защитника.

— Но сейчас-то ты ее защищаешь, верно?

— Мы редко видимся. Она только что получила диплом ветеринарного фельдшера и переехала в Айдахо работать у ветеринара, лечащего домашний скот. Наши родители не в восторге.

— Почему?

— Потому что она переехала туда только ради того, чтобы сбежать отсюда.

— Она не в ладах с твоими родителями?

— В прошлом году отцу сделали шунтирование. Сейчас он в порядке. Но Офелия думает, что у него случится еще один инфаркт и он умрет, и она не хочет находиться рядом, когда это произойдет. Но ее отъезд ведь этого не предотвратит. Можно убежать, но спрятаться на самом деле не выйдет.

Я тяжело сглотнула. Он говорил не обо мне. К тому же я не пряталась. Я просто брала паузу от реальности.

— Мне очень нравится имя Офелия. И готова поспорить, на Западе она встретит какого-нибудь сурового ковбоя.

Мёрфи рассмеялся.

— Думаешь?

— Уверена.

— Так вот что ты ищешь? Сурового ковбоя, с которым ты будешь вечно босой и беременной на его огромном ранчо?

Я скривила губы.

— Доить коров и коз? Собирать яйца? Печь хлеб? Конечно. Меня бы это устроило.

— Синхронное плавание в большом пруду?

Я хихикнула.

— В точку.

— И у тебя будет полно черепах, так что не придется их воровать.

Я усмехнулась, пихнув его локтем.

Все это было просто чудесным сном.

Мёрфи

Если честно, Элис была моей первой любовью. У меня и раньше были девушки, и мы разбрасывались словом «люблю» с такой же беспечностью, как и любым другим. Но с Элис все было иначе.

Каждый день имел значение. Она жила без оглядки. Когда мы были вместе, не за чем было гнаться. Никаких планов. Никакого завтрашнего дня. Каждый миг с ней казался смыслом существования, словно я разгадал тайну жизни.

В мгновение ока ее оторвали от меня, и я потратил годы на то, чтобы оправиться после тех двух недель.

Я жил дальше, но между нами все еще тянется невидимая нить. И теперь она здесь, и я не могу ее разорвать. Каждый раз, когда она смотрит на меня, эта нить натягивается все туже и становится все крепче, и я боюсь, что сломаюсь быстрее, чем она.

— Кто-нибудь из вас знает кого-то в Нью-Йорке? — спрашивает Вера, пока мы вчетвером выпиваем после ужина на патио с видом на бассейн, сидя вокруг прямоугольного стола с местом для костра. — Или вам придется заводить новых друзей?

— Кэм и Сейдж в Бруклине. Они будут на нашей свадьбе, а сами женятся через две недели после нас, так что мы как раз успеем вернуться из медового месяца к их торжеству. Оно пройдет в Буффало, потому что там живет большая часть семьи Сейдж, — говорит Блэр, закинув ноги мне на бедро.

— А я знаком с Кэмом и Сейдж? — спрашивает Хантер.

— Нет, — Блэр качает головой. — Но мама познакомилась с Сейдж, когда прошлым летом мы ездили в Лондон чисто женской компанией.

— Пойду в уборную. Прошу прощения, — говорю я, снимая ее ноги со своих колен и перекладывая на двухместный диванчик. — Кому-нибудь принести что-нибудь, пока я буду в доме?

— Мы в порядке, но спасибо, — отвечает Хантер за всех, так как женщины, похоже, меня не услышали.

Отлив и направившись на задний двор, я слышу какой-то звук из открытого окна на кухне. Элис стоит во дворе между главным и гостевым домом, в одиночестве играя в корнхол с банкой какого-то напитка в руке. Игровые доски тускло освещены светодиодными фонариками вдоль живой изгороди.

Я выхожу через парадную дверь, чтобы Блэр и ее родители не заметили, как я иду к боковой части дома.

— Кто выигрывает? — спрашиваю я.

Элис вздрагивает и поворачивается ко мне.

— Прости. Не хотел тебя напугать.

Она робко улыбается в ответ, заправляя прядь волос за ухо. Они волнистые, словно она просто дала им высохнуть на воздухе. Один из карманов ее шорт потрепан и порван, а сама она босиком. Она еще никогда не выглядела такой красивой. И то, почему эта мысль только что всплыла в моей голове, не только тревожит, но и раздражает. Я люблю Блэр. Она красива. А Элис — всего лишь так и не закрытая дверь, и эти чувства — не более чем отвлекающий сквозняк, который разметает мой здравый смысл, как раскиданную стопку бумаг.

— Пока что я веду, но мы идем вровень. — Уголок ее губ дергается.

Я ухмыляюсь, засовывая руки в задние карманы.

— И кто-нибудь из вас хорошо играет?

Она делает глоток своей апельсиновой газировки «Олипоп», а затем кивает.

— Нормально.

— В лузе полно мешочков. Похоже, кто-то из вас играет куда лучше, чем «нормально».

— Просто удачный вечер.

Я киваю.

— Я хотел еще раз извиниться за тот случай в бассейне. Или, возможно, мне стоит тебя поблагодарить. Если бы я тонул, ты бы спасла мне жизнь.

— Все нормально. Проехали. Не берите в голову. — Она собирает красные мешочки, зажимая пару из них подмышкой, так как свободна у нее только одна рука.

— Думаю, я смогу сыграть с тобой быструю партию до того, как кто-нибудь отправит на мои поиски спасательный отряд. — Я подбираю с земли синие мешочки.

Она несколько секунд разглядывает меня, прежде чем кивнуть, но от меня не ускользает ее легкая усмешка. И мне интересно: это узнавание, знакомое чувство, или она просто рада, что теперь ей есть кого обыграть?