Чтение онлайн

— Блэр на массаже. Здесь только мы вдвоем и этот пирог. И я хочу кусок.

После недолгой заминки я приподнимаю край фольги и отщипываю крошечный кусочек корочки. Затем подношу его ко рту Мёрфи. Он не смотрит на мою руку. Наши взгляды словно прикованы друг к другу. Он перехватывает мое запястье и обхватывает губами кончики двух моих пальцев.

Черт возьми.

Я не могу дышать.

Кожа покалывает, а соски под лифчиком твердеют. Я ненавижу его идеальную жизнь и женщину, которая станет его идеальной женой. Я не хочу, чтобы у него с ней был секс до отвала башки. Я искала его. Он — единственная причина, по которой я оказалась на озере Островов.

И вот он здесь, но уже слишком поздно.

Слишком поздно, чтобы исправлять прошлое.

Слишком поздно, чтобы строить будущее.

Слишком поздно, чтобы хотеть его так сильно.

Пока он крепко держит меня, прижимаясь губами к моим пальцам, я тяжело сглатываю.

— Хитрая задница, — говорит он, отпуская мое запястье, и протискивается мимо, задев меня плечом и даже не оглянувшись.

Я провожу рукой по платью, заставляя соски спрятаться обратно, прежде чем пойти дальше к дому Руперта Роулингса.

Дважды позвонив в дверь и не получив ответа, я уже разворачиваюсь, чтобы пойти домой, как вдруг дверь открывается.

— Чем могу помочь?

Я поворачиваюсь и улыбаюсь.

— Мистер Роулингс?

— Да.

Действительно, у него густая шевелюра с проседью. Симметричное лицо. Обаятельная улыбка. Руперт непринужденно крут, прямо как Джордж Клуни.

Я вхожу в образ, словно на сцене только что раздвинулся занавес, и на меня направлен свет софитов. Уверенность — это просто хорошая актерская игра.

— С днем рожденья тебя… — пропеваю я каждую строчку с широкой улыбкой. Я не включаю Мэрилин Монро на полную катушку с ее «С днем рождения, мистер президент», но делаю все возможное, чтобы Вера мной гордилась. И, судя по выражению лица Руперта, он вполне доволен моим выступлением.

— Это от Моррисонов. — Я протягиваю ему пирог. — Я Элис, горничная мистера Моррисона. Надеюсь, вам понравится.

Руперт меняет позу, расправляет плечи, и его взгляд скользит по мне с ног до головы.

— Да. Я слышал, что он завел себе горничную. — Его тон подразумевает куда большее, чем просто должность горничной.

Я продолжаю улыбаться, позволяя его грязной фантазии разгуляться.

Он кивает на мою грудь.

— Вера разрешает тебе расхаживать по дому в таком виде?

Я отвожу плечи назад, выпячивая грудь.

— Мне не разрешается сосать член мистера Моррисона. Это единственное правило в доме. — Я устраиваю ему полноценное шоу, невинно хлопая ресницами.

— Ну ни хера себе, юная леди. Секундочку… — Он поднимает палец вверх, затем ставит пирог на комод и взбегает по изогнутой парадной лестнице позади себя, стуча туфлями по мрамору. Через несколько секунд он возвращается и протягивает мне черную визитку с номером, но без имени. — Позвони мне. Сколько бы этот мудак тебе ни платил, я заплачу вдвое больше.

Я улыбаюсь, зажав визитку между двумя пальцами, и соблазнительно опускаю ее в свой лифчик.

— Я подумаю над этим. Надеюсь, вы задуете все свои свечи. — Я разворачиваюсь и легко сбегаю по ступенькам на тротуар.

— Я скажу Хантеру, что ты отшлепала меня в чем мать родила!

Я прикусываю нижнюю губу и хихикаю.

Мёрфи

— Что вы делаете? — спрашивает Элис, пока я мою посуду.

— А на что это похоже?

— Похоже на то, что вы выполняете мою работу. — Она застегивает пуговицы на платье, когда я бросаю на нее взгляд.

Видимо, за мытье посуды вид на декольте мне не светит.

— Ты угостила меня пирогом. Меньшее, что я могу сделать — это прибраться.

— Идите в свою комнату. Я сама разберусь. — Она мягко отодвигает меня в сторону и надевает розовые латексные перчатки, пока я вытираю руки.

— Но, мам, мне еще не пора спать.

Элис опускает подбородок, чтобы спрятать усмешку.

— Вы пытаетесь добиться моего увольнения. И тогда мне придется работать на Руперта Роулингса за двойную плату.

— Да ты шутишь. Он предложил тебе работу?

Она перехватывает инициативу в мытье посуды.

— Не делайте такой удивленный вид. Я — редкий товар. Не так много женщин моего возраста, да и вообще любого возраста, если уж на то пошло, стали бы делать то, что делаю я.

Я забираю у нее стеклянную миску и вытираю. Мы вместе перемыли много посуды.

Кокетливые взгляды.

Игривые толчки.

Украденные поцелуи, из-за которых мы лишались одежды.

Сомневаюсь, что сегодня до этого дойдет.

— Больше никто не моет посуду?

Элис толкает меня локтем. Похоже, сегодня по плану у нас игривые толчки.

— О, ты, наверное, говоришь о сексуальных платьях из пятидесятых. Или ты имеешь в виду чтение сказок старикам, пока они дремлют?

Она смотрит на меня, и я мысленно ставлю галочку напротив «кокетливых взглядов». Остаются только украденные поцелуи и сброшенная одежда. Моему разуму плевать, что у меня есть невеста, но я бы хотел, чтобы его это волновало, потому что ему нужно, блядь, всерьез разобраться с этими неразрешенными чувствами.

— Блэр знает, что вы ведёте себя так нахально с другими женщинами, которых не так хорошо знаете?

— Мне кажется, я тебя знаю. — Я внимательно изучаю ее, вытирая мерную чашку, в поисках хоть какого-то намека на узнавание. В конце концов она расколется. — А тебе кажется, что ты знаешь меня?

Она пожимает плечом, не отрывая взгляда от раковины с мыльной водой.

— Мне кажется, я знаю таких парней, как вы.

— Таких, как я? Черт. А я-то думал, что я оригинал. Пожалуйста, уточни, что ты подразумеваешь под парнями вроде меня.

— Горничные — это миротворцы. Я здесь не для того, чтобы критиковать вас. Я здесь, чтобы вы чувствовали себя как дома.

— В таком случае, прекрати то, что делаешь. Когда я жил с родителями, моя мама работала по ночам, а отец засыпал в своем кресле часам к семи. Так что посуду после ужина мыли только на следующее утро, потому что мы с сестрой сбегали из дома, как только глаза нашего отца закрывались. А еще тебе нужно будет вывалить большую часть одежды на пол у стиральной машины. Холодильник слишком уж идеально организован. И даже не заставляй меня начинать про безупречно застеленные постели без крошек от чипсов.