Чтение онлайн

– Так когда я предлагала плату, твоя мать так уперлась! Чего же? Чтобы я чувствовала себя тут должницей? Я совсем ничего не вложила в этот дом? Я даже в бар вложилась, только я не выщитываю все, как твоя мать! – сорвалась девушка на грубый крик.

Павел подпрыгнул, хватая подругу за плечи.

– Успокойся, Оль. Я не серьезно! Чего так взбесилась?

– Не лезь, малой, не люблю, когда люди мне лепечут, а потом предъявляют! – она грубо двинула его локтем и схватившись за рюши, уселась в кресло напротив меня. Кино играет.

Настя замолчала, покосившись на меня обиженным взглядом. Может, она хотела, чтобы я подорвался и разрулил все, перекинул в шутку, заступился. Но я застыл в недоумении, не чувствуя права на то, чтобы вмешаться. Я хорошо знал Олю, знал, что она грубая и вспыльчивая иногда, но мы неплохо общались с ней. Она могла быть веселой и легкой, но могла и сорваться в драку где-то на дне рождении общих знакомых. Ее заметно нервировал статус одиночки на всех поддачах. Но построить с ней отношения наверно было не очень легко. А ей шел уже двадцать восьмой год.

Весь мой анализ оборвал звонок Настиной мобилки. Она удивленно протянула его мне со словами:

– Твоя мама звонит.

Вспоминать о том, что собственный мобильник уже непригоден было некогда и я быстро схватил телефон.

– Рома, привет, ты уже дома? – прозвучало размеренно спокойное.

– Нет. Мы с Настей сидим…

– Слушай, сыночек, я еду сейчас на дачу. Тетя Галя предложила меня подбросить. Я с ней рассадой поделюсь, нужно посадить её, пока выходная, а то пропадет всё. Жаль рассаду, пять видов сажала по семечке. Ключи знаешь где. Если свои взял, то ими откроешь, не будешь соседку трогать. Ещё я рис сварила, поджаришь себе.

– А сколько будешь-то?

– Не знаю. Может, дня два. В четверг, наверное, приеду. Кстати, не забудь за интеренет заплатить, в среду уже отключат. Не сиди допоздна в компьютере, ослепнешь… Ты и так уже, как вовад слепой.

– Хорошо, хорошо.

– Рома, подожди. Андрюша звонил мне. Что-то сказать тебе хотел важное, наверное. Говорил, что ты вне сети. Я тоже не могла дозвониться. У тебя телефон разрядился, что ли? Новый, а зарядку полдня держит. Ещё, Рома, я у тебя там денег немного заняла. Зарплата уже была, верну со следующей. Хорошо?

– Хорошо, ну.

–… Закрывай дверь на ночь. Ты, Ромка, и в открытой квартире завалиться спать можешь!

– Мам, мне не десять лет, – протянул я напоследок и негромко добавил, чувствуя подымающееся во мне недоброе предчувствие, – береги себя.

Мне стало немного не по себе. Возле политехнического университета, моего уиниверситета, – пустая квартира, радости возвращаться в которую уже не было. И что там Андрей? Блин, Андрей!

Меня дёрнуло с дивана. И Настя, и её двое родственников пристально на меня уставились, пытаясь угадать, что же мне такого страшного сказала в трубку мама.

– Мне нужно домой, – процедил упорно, хватая из кармана нетронутый за весь вечер телефон.

Состояние его было плачевным, это я почувствовал уже через ткань джинсов, трогая выгнутую металлическую панель.

– Что такое, – спросила тревожно Настя, хватая из моих рук свой телефон обратно.

– Ничего. Мне пора, – ничего лучше я выдавить из себя так и не смог.

– Ты скажешь мне что случилось? У тебя телефон сломан? Почему ты опять дрался? – будто только теперь заметила, – сколько я должна просить тебя что бы ты это прекратил?

Видно было, без охоты она давит на меня, будто бы смахивая из своего лица усталость. Она устала от тяжелой работы, от меня и моих тайн. Почему же не бросит меня…? Страшные предательские мысли! Не хочу, чтобы они появлялись в моей голове!

«Чем быстрее уйду, – думал я, – тем меньше мыслей растеряю, тем быстрее смогу понять, как выйти из неудачно сложившейся ситуации, отклики которой один за другим начинали тревожить желанное спокойствие, штурмовать уставший от суеты, отупевший мозг». Чувствовал себя замороженным, парализованным, мысли терялись в голове, сложно было взять себя, наконец, в руки.

– Мне нужно спешить, не волнуйся, я всё тебе потом расскажу, обязательно, – обратился к нахмурившейся Насти, которая растеряла вдруг всё своё обаяние. Чмокнув быстро её горячий лоб, я бросился спортивной ходьбой к двери.

– Что это было? – донеслось Олино неслышное.

Я мог видеть, как щурит она подозрительно глаза, как смотрит многозначаще на Павла, дёргая желтую рюшу, но было уже плевать.

Я погружался в темноту неосвечённой ничем тропинки, обступленной рядом сучковатых старых деревьев, что угрожающе шипели на меня, тянули ко мне свои узловатые ветви, чёрные, пропитанные вязким ядом листья.

Вы замечали, какими большими выглядят деревья ночью, особенно черешни? Они сдержанно колыхаются, будто в лихом трансе. И шёпот их ночью становится отчётливее и громче. Деревья кричат ночью, ища слушателя, а их сказки в полном мраке становятся едкими ужасами.

Чувство колкого одиночества расползалось по спине, обтянутой чужой футболкой. Я отчаянно рвал темноту и тишь резкими шагами, пытаясь очистить разум от внушённых тьмой мыслей. Я медленно отдалялся от красочного, освещённого всего мирного центра, погружаясь поспешно во мрак родной действительности. Под ногами озлобленно звенели выброшенные банки из-под пива. То ли напугано, то ли разъярённо шипели, заметные лишь по сверкающим глазам коты, что бродили здесь заунывно. Мёртвой тишью дребезжало всё вокруг, пугая, вторя во всех моих клетках.

А я в отместку пинал мелкие камни, гоня прочь унылые, нервные мысли.

«Не рискнешь – не выпьешь шампанского!» – говорил я тогда так уверенно, что сейчас мне просто смешно. Теперь же зияющая пустота, что образовалась в груди, вмещает в себе лишь вину и жалость.

Я ведь так отчетливо тогда, в пустом баре, рядом с кучкой наших невменяемых ребят, чувствовал удачу. Так уверен был, что всё провернется удачно… Каким был дураком! Да и сейчас ничем не отличаюсь.

Конец ознакомительного фрагмента.