Чтение онлайн

Ни-че-го!

– И как долго ты собираешься отсутствовать?

Внутри меня всё заледенело. Будто я вновь оказалась подо льдом тёмного озера. И лишь оболочка всё ещё жила, разговаривала, задавала вопросы. Хотя смысла в них уже не было.

– Пока не знаю, как пойдут дела… – ответ был обтекаемым.

Впрочем, как я и ожидала.

– Хорошо, – а что ещё я могла сказать?

Упасть перед ним на колени и умолять, чтобы не бросал меня? Для этого во мне оставалось достаточно гордости. Да и вряд ли поможет. Если Морейн решил уехать, он это сделает. Никакие уговоры и мольбы его не остановят.

Об ужине я ему не сказала. Просто забыла. На фоне той гигантской трещины, в которую проваливалась моя жизнь, ужин был крохотной песчинкой, которую легко не заметить.

Когда Морейн снова поцеловал меня, я не стала возражать. Зачем? У нас осталось не так много времени, чтобы тратить его впустую. Я слишком любила этого мужчину, чтобы не насладиться последними минутами, которые мы проведём вместе.

И хотя этот поцелуй горчил из-за скорого расставания, я упивалась им не меньше, а может, даже и больше, чем всеми прежними поцелуями, вместе взятыми. Именно потому, что знала точно – скоро их не останется вовсе.

– Где барин?

– Что? – вопрос Насьи я даже не сразу разобрала. Всё ещё была полна мыслями о Морейне и нашем разговоре. То есть прощании.

– Барин придёт на ужин? – терпеливо повторила кухарка, помогая мне снять полушубок.

– Ужин? – мне понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что она имеет в виду. – А-а, нет, он не придёт.

– Ну и ладно, нам больше достанется, – Насья смотрела с тревогой, но сохраняла бодрый тон. – Мойте руки, барышня, и садитесь за стол.

– Я тоже не буду ужинать. Спасибо, Насья, я не голодна.

У меня просто не осталось на это сил.

Я стянула обувь, прошлёпала к печи и забралась на лежанку. Отвернулась к стенке, закуталась в одеяло. Зажмурила глаза. Однако это не помогало.

Прежде столь уютный мирок не давал комфортного чувства безопасности. Ведь раньше мы лежали здесь вдвоём, а теперь я осталась одна. В то время как всё вокруг меня напоминало о нём. А ещё его запах, он не просто был на каждой вещи, он преследовал меня, проникая в ноздри и заставляя стискивать зубы, чтобы не стонать от отчаяния.

– Барышня, вы не приболели? – Насья подошла незаметно. А может, это я отключилась от реальности. – Нате вот, выпейте молочка с мёдом.

Поворачиваться не хотелось. Вообще двигаться, говорить, дышать…

Но мне не хотелось и обижать Насью. Она заботится обо мне.

Поэтому я выбралась из-под одеяла и приняла у неё глиняную кружку. От неё пахло горячим молоком, сдобренным ложкой мёда.

Я вовсе не одна. У меня есть Насья. А ещё старый Венс, Зара, Нютка и другие люди, которые не позабыли обо мне за три года и вернулись в Дубки, несмотря ни на что.

Я позволила Насье коснуться ладонью моего лба, дождалась, пока она удовлетворённо выдохнет, и улыбнулась. Как сумела.

– Всё хорошо, милая Насья. Правда, всё хорошо. Просто Морейн сообщил мне, что уезжает в столицу. Вот я и пытаюсь… свыкнуться с этой мыслью.

– Ох, пресветлые боги! – кухарка всплеснула руками. – Да как же так-то?!

– А вот так… – я залпом допила остатки молока и вернула кружку. – Но знаешь что? Это не так и ужасно. Я ведь больше не одна. У меня есть все вы. А Морейн… У него дела в столице. Он с ними разберётся и вернётся в Дубки.

Насья так тяжело вздохнула на это, что стало понятно – не верит.

– Ничего, барышня, справимся, – она ласково погладила меня по голове. Прямо как прежде. В далёком детстве. – А теперь поспите.

Я послушно улеглась, отвернувшись к стене. Насья поправила мне одеяло и ушла убирать со стола. Она долго возилась, вздыхала, позвякивала посудой, а потом улеглась на лежанку. Ту самую, которую прежде занимал Морейн, когда я только притащила его, раненого.

Я дождалась, когда кухарка уснёт и начнёт похрапывать, и лишь после этого разревелась.

Глава 28

Он уехал через три дня.

Всё это время Морейн помогал мужчинам восстанавливать усадьбу. Они перестилали прохудившиеся крыши, счищали мох со стен, латали щели. Работы в пустовавших три года Дубках было много. Дела хватало всем.

Даже мне.

Насья попыталась было запретить, но потом махнула рукой.

– И правда, барышня, при деле-то легче.

Меня отрядили в теплицу помогать Нютке. Собирать урожай овощей, посаженных Морейном, проращивать семена для новых саженцев. Хант пообещал, что теплица продержится пару месяцев, питаясь от меня, а потом растает без удерживающих заклинаний.

Его слова резанули слух. Если он не собирается обновлять заклинания через два месяца, значит, не думает возвращаться?

Но виду, что это причиняет мне боль, я не подавала. По крайней мере, старалась. Вела себя, словно ничего не изменилось. Пыталась улыбаться, даже смеялась над шутками.

Насья смотрела на меня с жалостью. Люди перестали шутить в моём присутствии. А Морейн сделался молчалив и задумчив.

Прощание вышло скомканным. Мне так много хотелось сказать ему, но мысль, что Ханту это уже не нужно, останавливала на полуслове. Он повторил обещание вернуться, как только сможет. Поцеловал мне руку, а затем красивым движением запрыгнул на борт телеги, будто всю жизнь только этим и занимался.

Старый Венс хлестнул воздух у лошадиного бока. И телега медленно тронулась в путь.

Я стояла в воротах и смотрела им вслед, загадав, если Морейн обернётся, то всё будет хорошо. А если нет, то… не будет.

– Барышня! – ко мне подбежала запыхавшаяся Нютка, заставив меня резко повернуться. – Барышня, там такое повылезло!

– Что? Где? – задумавшись о своём, я не сразу поняла, что она имеет в виду теплицу.

– Идёмте скорее! – выпучив глаза, Нютка тянула меня за рукав. – Я такого прежде не видала.

Я по инерции сделала несколько шагов вглубь усадьбы, но потом остановилась. Отцепила Нюткины пальцы от своего рукава и сдержанно попросила.

– Нют, ты иди, я тебя догоню.

– Барышня, оно такое противное, страшное. Пойдёмте со мной! – и снова попыталась ухватить меня за рукав.

– Нюта, я же сказала, что сейчас приду. Иди, пожалуйста, – даже голоса не повысила. Но Нютка удивлённо распахнула глаза и смотрела, будто у меня на голове выросло дерево.

Но мне было не до удивления горничной, я снова вернула взгляд на дорогу. Телега по-прежнему двигалась к лесу. А её пассажир всё так же смотрел перед собой, не собираясь оборачиваться.