Чтение онлайн

Или он обернулся, когда я отвлеклась? Надежда, что это так, была небольшой. Но всё же была.

Я дождалась, пока они скроются за деревьями, и лишь затем закрыла ворота. Меня одолевала злость на Нютку, из-за которой я так и не узнала – оборачивался Морейн или нет.

Невиданный страх в теплице оказался корнями горьца, похожими на огромных гадких личинок. Я только хмыкнула. Хант и тут умудрился устроить переполох.

– Надо выкорчевать всё это, – я указала на аккуратные ряды горьца. – А то разрастётся, весь мёд испортит.

– Так это горец? Я его без цветов-то и не видала, – Нютка уже с интересом рассматривала белёсые корни, которые Морейн магическим способом умудрился выращивать без стеблей. – Никогда б не подумала, что баре его в теплицах садить вздумают.

И тут я захохотала.

Как объяснить девчонке, что мы здесь выживали с минимумом продуктов. Для нас с Морейном всё, что могло разнообразить рацион, считалось деликатесом.

Ну вот, опять у меня в мыслях Морейн. А ведь он только уехал…

Вечером я впервые отправилась ночевать в свою девичью спальню. Большой дом привели в порядок, подготовив и гостевую комнату. Она предназначалась для Морейна. Я не сразу решилась признаться, что комната не понадобится. А теперь проходила мимо закрытой двери и снова думала о нём.

Утром я начала разбирать бабушкины вещи. Хватит хранить память, пора жить дальше. Тем более мне не нужно всё это, чтобы её помнить.

Это занятие меня неожиданно увлекло. Сначала я собрала бабушкину одежду, решив отдать нашим женщинам. Пусть решают, что можно носить, а что пустить на тряпки.

Затем навела порядок в секретере. Разобрала бумаги, среди которых оказались копии документов на владение недвижимостью в столице и пригороде. А ещё ценных бумаг, по которым в конце года я должна получать доход.

Оказывается, я весьма богата.

Должна быть.

Если, разумеется, сумею отыскать сами документы.

Эта находка родила множество вопросов. Почему бабушка не отдала документы мне? Знал ли о них опекун, и если знал, почему не сообщил? И если бабушка отдала бумаги ему, где они могут находиться сейчас?

До осени мне нужно подготовить план, чтобы в столице действовать чётко, разобраться со всеми делами и больше туда уже не возвращаться.

Я решила исполнить желание своих родных и остаться в Дубках. Я не приспособлена к жизни в столице. Все они были правы, здесь для меня безопаснее.

Венс вернулся через две недели. Он привёз оставшихся людей и необходимые нам припасы. Морейна с ними не было.

– А барин-то сказал не ждать его. Говорит, я, значит, своим ходом вернусь, – рассказывал мне Венс немногим позже.

Я не сумела скрыть разочарования при этих словах. Мои худшие предположения становились реальностью.

– Да полноте вам, барышня, переживать. Вернётся барин-то. Как пить дать вернётся!

– Спасибо, Венс, – я улыбнулась старику и вернулась в теплицу. С некоторых пор только здесь я находила хотя бы временное успокоение.

Ровно с того момента, как обнаружила, что наша с Морейном любовь имеет последствия.

Первой реакцией была радость – у меня будет ребёнок от Морейна. Но затем пришёл испуг. Как растить малыша одной?

Да, я не совсем одна. Рядом со мной верные и преданные люди. Но этот ребёнок всё равно будет незаконнорожденным. Он станет парией в свете. Изгоем.

Я очень переживала за будущее малыша. И всё равно мне не пришло в голову выдать его за сына Гилберта. Даже на мгновение. Я не хотела, чтобы мой ребёнок был как-то связан с именем графа Дайна.

Я стала очень нервной. Временами тревожность не отпускала меня большую часть дня. И даже ночью я не могла сомкнуть глаз, засыпая уже перед рассветом.

До изнеможения работала в теплице, чтобы отвлечься от тяжёлых дум и наконец провалиться в такой же тяжёлый, мучительный сон. Есть я тоже стала очень мало, поскольку большинство продуктов, даже их запах, вызывали у меня тошноту.

Я совершенно измучилась. Не знаю, до чего в итоге могло дойти, если б Насья не начала приносить мне отвары. Дважды в день.

Утренний сильно горчил, но хорошо снимал тошноту. А вечерний, душистый и пряный, помогал мне уснуть.

– Насья… – я растерянно глядела на неё. Кухарка почти неделю готовила для меня отвары, прежде чем я догадалась, что она знает о моей беременности.

– Я ведь тоже, когда на сносях была-то, вся измучилась, пока матушка, пусть будет лёгкой её небесная дорога, не показала мне нужные травы, – сообщила Насья с ласковой улыбкой. И погладила меня по волосам.

А я не решилась спросить, что случилось с её ребёнком, о котором она никогда прежде не упоминала.

– Спасибо, – обняла её крепко, прижимаясь к груди.

– Не печальтесь, барышня, всё перемелется, мука будет, – произнесла она, наконец отстранившись. – А ребёночка вашего вырастим. И на ноги поставим. Вы только его поберегите-то. Не переживайте так и не напрягайтесь. А то сбросите раньше срока…

Предупреждение Насьи будто раскрыло мне глаза. И я взяла себя в руки. Переложила свою работу на других женщин, а сама стала больше отдыхать, гулять, немного рисовать, а однажды вечером даже решилась сесть за фортепьяно. Правда сыграла лишь одну пьесу. После трёх лет в сыром доме инструмент звучал ужасно, будто жаловался на плохое обращение и требовал руки мастера.

Я попросила Венса при следующей поездке в город привезти настройщика.

Постепенно жизнь в усадьбе вошла в свою колею. Минула весна, и наступили по-настоящему летние деньки.

Огород и близлежащие поля были засажены. Привезённый скот пасся на сочной зелёной траве. Окрестности усадьбы превратились в идиллические картины, которые так и просили их запечатлеть.

Мои тревожность и тошнота давно отступили. Я наслаждалась будущим материнством. Каждое утро рассматривала ещё совсем небольшой животик в напольном зеркале. А потом весь день разговаривала с малышом. Рассказывала ему о нашем будущем.

По всему выходило, что рожу я как раз незадолго до годовщины своего вдовства. А значит, мне придётся оставить ребёнка на попечение Насьи и ехать в столицу одной.

Возможно, стоило бы задержаться на месяц-другой. Прийти в себя после родов, да и малыш бы немного подрос. Но я не хотела затягивать с официальным признанием себя свободной женщиной.

К тому же у меня было, что предложить золовкам, чтобы они оставили меня в покое. Я планировала претендовать только на своё имущество, а от графского титула, Дайн-холла и прочего, принадлежащего этой семье, решила отказаться.