Чтение онлайн

– Меня все устраивает как есть! – Лураций даже рассмеялся. – Как солнце зайдет, пройдем в мою каюту. Там нас ждет ужин с хорошим вином. Заодно оценишь искусство моего кока, кстати, он родом с далекого Тайсима. Ты же не слишком знаком с тайсимской кухней? И очень надеюсь, что ты заночуешь здесь, на «Аленсии». Твоего Руи-Гоуму можно отпустить домой, чтобы успокоил твоих, а утром зайдет за тобой.

– Мой друг, знаешь, как ты изменился? – аютанец попытался из любопытства повернуть румпель, но деревянный рычаг не поддался.

– Как я изменился? – Лураций, мечтательно глядя в море, ждал ответа. На баке и где-то на второй палубе стучали молотки корабельных мастеровых, слышался скрип пил.

– Ты стал слишком добрый. Если бы ты был таким прежде, то вряд ли разбогател на ростовщичестве, – пояснил Гарнфуз, закончив эксперименты с румпелем. – И виной всему твоя любовь.

– Да, настоящая любовь делает человека щедрым не только к его возлюбленной, но ко всему миру. Так должно быть! – согласился Лураций, в очередной раз мысли вернулись к госпоже Диорич, и улыбка стала немного грустной. – Но есть кое-что такое… что беспокоит меня.

Послышались голоса грузчиков, поднимавших на корабль тяжелые связки со струганной доской. Работа по переделке «Аленсии» под нужды нового хозяина не прекращалась ни вечером, ни даже ночью. Лураций спешил подготовить судно к плаванию как можно скорее. Конечно, когг был готов выйти в море еще день назад и без мелкой переделки, обустройства кают, которое затеял господин Гюи. Но почему бы не потратить время с пользой, если все равно приходилось ждать, пока выполнят дорогой заказ в литейной и мастерских?

– Так что беспокоит тебя? – напомнил Гарнфуза, не дождавшись продолжения слов Лурация.

– Пойдем лучше в каюту. Наверное, ужин уже готов, – Лураций направился к лестнице и пропустил вперед аютанца, который из-за больной ноги с трудом справлялся с крутыми ступенями.

Господин Гюи начал оборудовать свое новое жилище в кормовой части рядом с капитанской каютой. И, конечно, места забрал себе побольше, задумав сделать каюту двухуровневой. Но пока здесь все выглядело достаточно просто: в центре покоился большой стол с развернутой картой, разбросанными на ней книгами и свитками. Ближе к широкому окну, у двери на балкон располагался широкий диван и стол поменьше, на котором дожидался ужин. Горячее еще не приготовили, но бутылка дорогого розового вина из престижной винодельни Абушина уже радовала глаз. Рядом стояла тарелка с мочеными оливками, сыром и зеленью. Напротив, под салфеткой ждали горячие румяные лепешки.

– Даже другу не скажешь, что тебя беспокоит? – не унимался Гарнфуз, войдя в каюту Лурация.

– Скажу. Хотя сложно это, – господин Гюи остановился у большого стола и положил ладонь на ментальный компас. Сейчас он не собирался приводить его в действие, скорее этот жест стал некоторой привычкой – слишком часто он пользовался последнее время нубейской вещицей. – Не знаю, поймешь ли ты меня, – продолжил он, глядя на точку на карте, обозначенную маленькой золотой статуэткой, – уже несколько дней Эриса пребывает в отличном настроении. Она радостна и счастлива. Убежден, что у нее все хорошо, даже очень хорошо. Она здесь, в Эстерате до неприятностей Кюраем редко бывала такой.

– Но как такое может быть? Если их захватили пираты, а иное пока трудно предположить, то чего бы она стала радостной, да счастливой? – аютанец стал по другую сторону стола и обратил внимание на маленькую статуэтку, стоявшую на темном пятнышке Курбу. – Ты считаешь, что она уже в Курбу?

– Да. Я не представляю, как такое может быть. И, зная, что у нее все хорошо, я должен быть рад за нее и так же счастлив. Все вроде бы так, но… – Лураций задумался, подбирая более верные слова под зыбкую мысль, которую он не совсем понимал сам. – Дело в том, что я начинаю думать, а нужен ли я ей, если у нее все хорошо? Представь, мой друг, я в конце концов закончу все хлопоты с обустройством «Аленсии», проделаю путь до Курбу и разыщу ее там, и потом окажется, что я ей не слишком нужен. Окажется, что стануэссу не нужно ни от кого спасать, а мое появление лишь растревожит ее и разрушит то прекрасное настроение, в котором она пребывает не первый день. Да, иногда слышу ее тревоги, ее возмущение и даже вспышки гнева, когда берусь за ментальный компас, но по большому счету знаю, что ей сейчас хорошо. И тогда зачем я?

– Может она нашла… – Гарнфуз не хотел это говорить, но все-таки слова эти сами сорвались с губ, – нашла другого мужчину? Я не могу представить, что все, сделанное тобой ради нее окажется зря! Мой друг, этого не может быть! Такого не должно случиться!

– Может быть… Давай выпьем вина – не будем ждать горячее, – господин Гюи направился к дивану и жестом пригласил аютанца за собой. – Если так, то я это вполне приму. Только бы очень не хотелось, чтобы ее новым увлечением или тем более любовью стал кто-нибудь из ярсомского пиратства. А такие подозрения, увы, есть, – он снова вспомнил того ярсомца, шедшего рядом с Эрисой, когда их заводили на «Фению», и почему-то подумал, что именно этот человек может стать одной из причин происходящего с Эрисой.

– Ты меня очень расстроил, Лураций, – господин Гарнфуз покачал головой и не стал ждать, когда хозяин разольет вино по чашкам, и взялся за это сам. – Если ты расстроил меня, то представляю, каково тебе! Может нубейский компас что-то показывает неправильно?

– Нет, все там правильно. Но успокоится можно так: ведь как бы ни было сейчас с Эрисой, в любом случае, это несравнимо лучше, чем если бы она оказалась на шахтах Хорувиз, – Лураций взял кусочек козьего сыра и поднял чашу. – Давай выпьем за госпожу Диорич! Пусть будет у нее все хорошо, и эта радость, в которой она сейчас, не повлечет потом горького разочарования! Вот о чем волнуюсь. В любом случае я обязан ее разыскать и убедиться, что с ней все хорошо, ни на какие-то дни, а на всю жизнь вперед. Просто очень хочется видеть ее и, если такое возможно, находиться рядом с ней.

– А я уже убедился. Убедился ни раз, ты – очень великодушный человек! Хранит тебя Валлахат! – аютанец поднял чашу, сделав несколько глотков розового абушинского, причмокнул. Вино в самом деле было прекрасным: в букет славного винограда вплетались дразняще-горькие нотки пряных трав, а послевкусие терпкое с едва уловимой сладостью островных персиков еще долго ласкало язык.

Лураций потянулся к курительной трубке, и несколько минут друзья молчали. Бывший ростовщик, а ныне корабельный владелец, думал, что зря поделился с Гарнфузом тревогами. Будет теперь аютанец не очень хорошо думать о госпоже стануэсса. Ведь Лураций не мог сказать другу всего. Например, того, что ментальный компас некоторое время указывал будто Эриса находится на суше, при чем на приличном расстоянии от берега. А потом она довольно быстро переместилась в Курбу. Как это объяснить? Разве лишь тем, что ей на помощь пришел вауруху. И если действительно так, то пусть ей поможет сама Ленома! А он, Лураций, обязательно найдет ее и сделает все, чтобы его возлюбленная была счастлива так, как этого она сама видит свое счастье.

Раньше, чем догорела курительная трубка, появился кок-тайсимец с широким подносом и поставил на стол два, парящих особыми ароматами, рыбных блюда. С вежливым поклоном тайсимец удалился. Пришло время оценить его искусность и налить еще по чаше вина.

Корманду и подумать не мог, что весть о гибели Мольды так подкосит ее брата. Он пил беспробудно, иногда закрыв лицо руками нес какой-то бред, вроде того: «Зачем я позволил ей! Дурак! Надо было дать ей по морде! Сразу в моду ей! Трус! Ну, зачем, зачем, Селоин, Ахтура?! Вы же все видите!».

Из-за бессмысленных попыток найти Мольду «Дарлон» вернулся и стал на якорь у мыса за рифами. Матросы хором и по команде выкрикивали в море ее имя, разумеется зря. А затем Горуму приказал высадить на берег семеро из команды, чтобы они искали ее там, немного вернулись назад, и оттуда прочесывали окрестности, идя до самого Курбу. А когг тем временем пошел дальше, медленно, почти траурно, огибая Курбинский полуостров, и повернул на север. Конечно, шанс, что Мольда спаслась, добравшись до суши, имелся. Да, в этих водах много акул, но это же не пираньи наурийских рек. Акулы – хищницы высокого достоинства. Они неторопливы и не бросаются сразу на всякого упавшего в воду, если только не почувствуют кровь. А Мольда плавала очень хорошо и одолеть три-пять лиг до берега для нее не составило бы труда. Поэтому ее стоило поискать, прочесывая берег по пути в Курбу: ведь она могла лежать на берегу без чувств или, в попытке добраться берегом до Курбу, наткнуться местных людишек, известных недобрым нравом – их здесь водилось немало.