Чтение онлайн

Гастрольный репертуар и концертные программы, предназначенные для показа за

рубежом, определялись Госконцертом СССР, но обязательно утверждались

министерством культуры СССР, точнее Управлением музыкальных учреждений.

Программы фестивалей зарубежной музыки - им же, но по согласованию с Союзом

композиторов СССР. В феврале 1970 г., к примеру, Союз композиторов должен был

одобрить программу недели французской музыки в СССР, представленную

министерством33.

Выдержки из выступления министра культуры Е. А. Фур-цевой на заседании

партийного собрания министерства в ноябре 1969 г. дают основную характеристику

того, что именно готовили ведущие творческие коллективы и исполнители для

выступлений за границей, учитывая зрительский интерес: «Опять поедут с

классическим репертуаром. И сейчас гастролируют с классическим. Из советского

репертуара в лучшем случае Прокофьев, Шостакович, Хачатурян, может быть,

Вайнберг, и больше ничего нет... Уже в разговоре с Товстоноговым я говорила: нельзя

ехать только с «Мещанами». Там, в горьковских произведениях, только мечтают,

поэтому наряду с этим нужно везти произведения, где

34

показываются сегодняшние достижения» .

Известный советский дирижер Кирилл Кондрашин, в декабре 1978 г. не

вернувшийся с гастролей из Голландии, так характеризовал принципы формирования

гастрольного репертуара: «Формируя свой репертуар, как в СССР, так и за рубежом,

советский артист находился под многостепенным контролем. Высчитывается

процентное соотношение советской, западной и даже музыки национальных

республик, причем качество самой музыки игнорируется. Ряд выдающихся

произведений фактически запрещен к исполнению (симфония «Бабий Яр» Д. Шоста-

ковича, Вторая симфония А. Шнитке, опера «Мастер и Маргарита» Слонимского,

ряд произведений Э. Денисова). Кстати, Прокофьева и Шостаковича даже не

учитывают как советскую музыку при вычислении процентов»35.

Следует признать, что концертные программы и выступления отдельных

исполнителей, утвержденные министерством, не всегда имели успех в западных

странах, несмотря на высокий уровень исполнительского мастерства большинства

советских артистов. Поэтому неудивительно, что иногда коллективы и солисты за

рубежом вносили изменения в утвержденные программы выступлений, о чем говорила

Е. А. Фурцева в уже приводимом выше выступлении: «У нас с выкрутасами стал

выступать Рождественский, даже Светланов играет формалистические вещи. Кто

уверен, что в Америке он не исполнит Шенберга? Очень серьезное положение»36.

Нужно сказать, что ситуация эта сохранялась и в 1970-е гг., и даже в начале 1980-х

гг., когда механизм согласования концертных программ был полностью отработан и

закреплен специальными документами. В сентябре 1983 г. заместитель начальника

ГУК Мосгорисполкома В. П. Селезнев на открытом партийном собрании управления

признавал: «Неблагополучно обстоит дело с производственной и творческой

дисциплиной в концертных организациях. Исполнительными коллективами и

отдельными артистами на гастролях грубо нарушается изданная Министерством

культуры СССР и ВААП «Инструкция о порядке предварительной регистрации

концертных программ». Утвержденный репертуар нередко существует, как говорится,

«до первого се-мафора».»37.

О случаях замены произведений в гастрольных программах сигнализировали, как

правило, сотрудники советских посольств. Весьма любопытно в связи с этим письмо

144

посла СССР во Франции от 14 октября 1970 г. с отчетом «О пропаганде советской

эстрады и песни во Франции». «Искушенная в музыке французская публика, -

говорилось в письме, - предпочитает слушать певцов и покупать грампластинки с

записями зарубежных песен в современной национальной обработке. С сожалением

приходится констатировать, что многие наши популярные эстрадные певцы, известные

в том числе и во Франции, как, например, Муслим Магомаев, зачастую исполняют

песни в подражательной манере. О значении музыкальной обработки советских песен

говорит тот факт, что Украинский ансамбль им. Веревки, гастролировавший во

Франции летом 1969 г., вынужден был отказаться от принятого у нас исполнения

«Катюши» и разучить французскую манеру исполнения этой песни, известной здесь

под названием «Казачок». Связано это было с тем, что французская публика не могла

«узнать» эту песню, и оставалась к ней равнодушной до тех пор, пока ансамбль не стал

ее исполнять в новой манере»38.

Очевидно, что аналогичная ситуация существовала и при записи ведущих советских

исполнителей западными звуко- и видеозаписывающими фирмами. В январе 1970 г.

Управление внешних сношений министерства культуры СССР обратилось в

Управление музыкальных учреждений с просьбой высказать свое мнение о

приемлемости репертуара известных исполнителей Давида Ойстраха, Святослава

Рихтера, Мстислава Ростро-повича и Эмиля Гилельса, который те должны были

исполнять на концертах за рубежом. Во время их гастролей западногерманская фирма

«Ариола-Ойродиск», являвшаяся официальным контрагентом Всесоюзного

объединения «Международная книга» по распространению советских грамзаписей в

ФРГ, Австрии и Швейцарии, планировала сделать запись произведений, которые

предварительно были уже ею согласованы с исполнителями. На официальный запрос

коллег по министерству начальник Управления музыкальных учреждений ответил, что