Чтение онлайн

Впрочем, Зельда ему практически не уступала, и они были, что называется, звездной парой.

– О, извините, босс, - произнесла она, отпуская Хвалецкого, а тот как ни в чем не бывало отрапортовал:

– Доброе утро, сэр, я к вам.

– Какие-нибудь проблемы?

– Да вот вас давно не было, и накопились бумаги на подпись.

– Хорошо, оставьте папку и можете быть свободны.

– Да, сэр.

Руди и Зельда обменялись страстными взглядами, и майор вышел.

Харченко посмотрел ему вслед, а когда повернулся к секретарше, заметил ее презрительную гримасу. Он был для Зельды только боссом. Позволь он себе что-то большее, чем похлопывания по попке, и она сразу подняла бы скандал.

– Зельда!
– неожиданно громко произнес Харченко.
– Немедленно ко мне в кабинет!

– А что случилось?
– спросила секретарша обычным, на всякий случай недовольным, голосом.

– Сейчас все узнаешь, - резко ответил Харченко и грубо дернул Зельду за руку.

Пораженная таким необычным для ее начальника поведением, девушка позволила затащить себя в кабинет, но, когда Харченко стал заваливать ее на письменный стол, она предприняла попытку остановить его.

Однако это было нелегко.

Билл воспламенился в одно мгновение и представлял из себя раскаленный кусок металла. Его страсть и огненная жажда лишили Зельду способности защищаться, и спустя мгновение она уже была в его полной власти, созерцая туманным взором то качающийся потолок, то лицо Харченко с оскаленными в улыбке безумного торжества зубами.

Сам Харченко двигался, как автомат, поражаясь своей силе и выносливости. Трудная командировка, а главное, знакомство с Ханной привели его в состояние, к которому он втайне стремился всю жизнь. Это была та самая уверенность в себе, и именно о ней Билл столько слышал и столько читал.

Теперь он мог практически все и больше ни в чем не сомневался.

Билл видел себя несущимся табуном, он чувствовал себя ураганом, сметающим города, он ощущал могущество собственной стихии и ничтожность любого препятствия, встававшего на его пути.

На пике совместного исторжения Билл и Зельда закричали, как два лесных существа, как дети нетронутой природы. Она восторженно и радостно, а он протяжно и предупреждающе - здесь была его территория и он не потерпит соперников.

Когда все закончилось, Зельда надела то, что могла надеть, и села на краешек стола, приходя в себя и пытаясь осмыслить случившееся.

– Все, можешь идти, - разрешил Харченко, тоже приводя себя в порядок.

Зельда кивнула и молча пошла к двери. Уже взявшись за ручку, она обернулась и робко, с нетипичными для нее интонациями, спросила:

– Завтра мне приходить?

– На работу?
– не понял Харченко.

– К вам, - так же тихо пояснила она.

– Приходи. В одиннадцать утра для тебя нормально?

– В одиннадцать - нормально. Зельда уже открыла дверь, когда Харченко, что-то вспомнив, спросил вдогонку:

– А что у тебя с Хвалецким?

– Теперь уже ничего.

71

В комнате с низкими потолками, где гудели от напряжения пучки оптических кабелей, находился весь состав дежурной смены. Вот уже полчаса никто не отходил покурить и не заводил посторонних разговоров. Все операторы образцово и показательно выполняли свои обязанности.

Целая панель мониторов была заброшена ради одного-единственного экрана. Именно по нему шла трансляция из кабинета финансового руководителя торгового агентства Билла Харченко.

Сегодня финансовый босс выступал в несвойственной ему прежде роли сексуального гения.

Сальные шуточки и смешки были позабыты на десятой минуте со времени начала спектакля, и дальше несчастные соглядатаи только жадно внимали и постигали сложную науку настоящего атлетического секса.

Когда сеанс завершился полностью, вся смена из двенадцати человек с облегчением вздохнула, будто каждый их них принимал участие в этом удивительном и изнуряющем марафоне.

– Подумать только, - произнес капрал Делон, разминая сигарету.
– А ведь был обычным толстячком, подгребающим все, что плохо лежит. Откуда в нем такая силища вдруг появилась?

– Его сегодня даже Главный хвалил, - в нарушение инструкции сообщил сержант Фокин. В его обязанности входило слушать самого Главного.

– Но Главный хвалил его до, а не после того, как он отделал Зельду.

– А может, у него крыша съехала?
– предположил кругленький Олештосс. Ему не хотелось верить, что человек его комплекции может совершать такие подвиги в здравом рассудке. Это налагало на Олештосса новые неисполнимые обязательства.

"Хорошо, что этого не видела моя жена", - подумал он и вздрогнул, когда кто-то шепнул:

– Босс идет!

Все операторы, словно мыши, разбежались по своим норкам, и нераскуренные сигареты тотчас исчезли в карманах и вспотевших кулаках.

– Так, сук-кины дети! Пивко сосем или на службе стоим?!
– Это была коронная фраза генерала Линкольна, и она означала неприятности для любого, кто ее слышит.
– Старший смены!

– Я, сэр!
– прокричал капрал Делон.

– Почему люди бездельничают?!
– проревел Линкольн.

Ответа на этот вопрос не существовало, ибо утверждать, что люди не бездельничают, означало противоречить начальству, а значит, подбивать всех на бунт и так далее, вплоть до суда военного трибунала.

Заходить в пререканиях с генералом так далеко никто не собирался. Поэтому все молчали. Молчал и капрал Делон.

– Какие новости? Покушение на императора? Заговор? Курение в туалете?

– Только незначительный случай в кабинете финансового директора Харченко, сэр, - осторожно

предложил капрал.

– Что, опять спер миллион? Это не страшно и не важно. Этот толстый перец экономит империи миллиарды.

– Там несколько другое, сэр... Есть видео.

– Видео?
– Генерал испытующе посмотрел прямо в глаза капралу, и тот невольно поежился.
– Ладно, поставь.

Делон повернулся юлой и, пробежав пальцами по кнопкам, запустил интересующий Линкольна файл.

Звук был отличный, цвет тоже, и яркая динамичная картинка произвела на генерала ни с чем не сравнимое впечатление.

Усилием воли он оторвался от экрана и сказал тоном, исключающим личное любопытство:

– Сделай копию. Мне нужно это для работы. Как только дискета была готова, он сразу же ушел - работать.

72

Генерал Роберто Линкольн вернулся в свой кабинет и тщательно прикрыл дверь. Затем резким движением отодвинул в сторону большую картину. Там, за огромным холстом гидроимпрессиониста Пабло Петухова, Линкольн прятал свой мобильный командный пункт.