Гражданская война на с?веро-запад? Россіи
Шрифт:
Народу впервые давалось невиданное имъ досел зрлище, иниціатива котораго всецло принадлежала «блымъ». Насколько помню, вначал было такое впечатлніе, что толпа просто онмла отъ неожиданности и чрезвычайной остроты впечатлнія, но потомъ это прошло. Постепенно, изо дня въ день, Балаховичъ пріучилъ ее къ зрлищу казни, и въ зрителяхъ этихъ драмъ обыкновенно не было недостатка. Нкоторые чарами ждали назначенныхъ казней.
Вшали людей во все время управленія «блыхъ» псковскимъ краемъ. Долгое время этой процедурой распоряжался самъ Балаховичъ, доходя въ издвательств надъ обреченной жертвой почти до садизма. Казнимаго онъ заставлялъ самого себ длать петлю и самому вшаться, а когда человкъ начиналъ сильно мучиться въ петл и болтать ногами, приказывалъ солдатамъ тянуть его за ноги внизъ. Часто прежде чмъ повсить, онъ вступалъ въ диспуты съ жертвой, импровизируя надъ казнимымъ «судъ народа».
— Ты говоришь, что не виноватъ? Хорошо. Я отпущу тебя, если здсь въ толп есть люди, которые знаютъ, что ты не виноватъ и поручатся передо мной за тебя…
Поручителей почти никогда не находилось. Да и немудрено. Разъ какъ то въ толп раздался жалостливый женскій голосъ въ пользу казнимаго. Балаховичъ, который присутствовалъ на казни обычно верхомъ на кон, быстро со свирпымъ лицомъ обернулся въ сдл и грозно крикнулъ: «Кто, кто говоритъ тутъ за него, выходи сюда впередъ, кто хочетъ его защищать?» Жесты и лицо были столь краснорчивы, что разъ навсегда отбили охоту вступаться за приговореннаго къ смерти. Балаховичъ повсилъ даже тогда, когда за одного изъ обреченныхъ ручалась не какая нибудь тамъ простая женщина, а видный членъ псковскаго общества, крупный домовладлецъ Л. Ничего не помогало: слова о «народномъ суд» были только ширмой для неистовавшаго Балаховича.
Вс казни производились всегда днемъ, въ первый мсяцъ неизмнно въ центр города, на фонаряхъ. А такъ какъ столбы фонарей были трехгранные желзные, то нердко вшали заразъ по трое и трупы висли на фонар гирляндами, иногда въ теченіе всего дня. Особенно почему-то возлюбилъ Балаховичъ фонарь противъ одного еврейскаго музыкальнаго магазина, хозяинъ котораго изъ за казней долгое время не открывалъ своей торговли.
Позже, въ іюл мсяц, по протесту представителей союзниковъ, въ центр города казни были прекращены. Но зато была устроена постоянная вислица съ двумя крюками и боковыми стремянками къ перекладин; эту вислицу воздвигли непосредственно за старинной псковской стной, на снномъ рынк, то есть опять таки въ кругу жилыхъ строеній. Мсто, вроятно, выбрали по принципу «око за око». Во второй приходъ большевиковъ у этой стны глубокой ночью было разстрляно нсколько видныхъ псковичей. Тутъ же они были и закопаны. Позже, когда произошла смна власти, и пришелъ Балаховичъ, убіенныхъ съ почестью похоронили на городскомъ кладбищ, а вмсто нихъ на томъ же мст стали вшать и хоронить казнимыхъ блой контръ-развдкой.
Месть на трупахъ вообще была въ ходу. Посл разстрла упомянутыхъ псковичей у старой городской стны, большевики на томъ самомъ мст, гд были зарыты разстрлянные, какъ бы въ пренебреженіе къ праху ихъ, устроили снной рынокъ. Въ свою очередь позже Балаховичъ приказалъ выкопать изъ могилъ, устроенныхъ въ центр города, въ Кадетскомъ саду, похороненныхъ тамъ съ почестями красноармейцевъ. Осклизлые гробы, частью вскрытые, съ полусгнившими покойниками стояли посл этого въ саду цлый день. Приходили изъ деревень какія то бабы и жалобно плакали возл гробовъ.
Казни на вислицахъ обставлялись также публично и всенародно. Здсь я самъ въ іюл видлъ такую кошмарную сцену.
Вшали двоихъ. Такъ какъ стремянки къ перекладин были придланы по бокамъ, на основныхъ столбахъ, то каждый обреченный долженъ былъ сначала залзть самъ къ перекладин, а затмъ, одвъ петлю, чтобы пріобрсти перпендикулярное къ земл положеніе и повситься, броситься съ петлей на ше въ пространство. Первый изъ самовшающихся продлалъ подобную операцію удачно для своей смерти, второй же, сдлалъ, видимо, слишкомъ энергичный прыжокъ, веревка не выдержала, оборвалась и онъ упалъ на землю. Поднявшись съ петлей на ше на ноги, несчастный дрожитъ и молитъ публику заступиться за него. Кругомъ гробовое молчаніе, только вздохи. Въ это время солдатъ сдлалъ новую петлю. «Лзь» — кричитъ офицеръ. Парень снова лзетъ по стремянк, кидается въ петлю и на этотъ разъ быстро разстается съ жизнью.
Одну изъ такихъ сценъ сняли для кинематографа американцы и впослдствіи показывали ее гд то въ Америк, пока это не запретили американскія власти.
Кто же были эти ежедневныя, на протяженіи двухъ съ половиной мсяцевъ, жертвы?
Вначал просто «пыль людская» — воришки, мелкіе мародеры, красноармейцы (но отнюдь не комиссары или даже рядовые коммунисты — этихъ Балаховичу не удавалось поймать); посл — контръ-развдка Балаховича, подъ руководствомъ знаменитаго полковника Энгельгардта, спеціально занялась крестьянствомъ. Создавались дутыя обвиненія въ большевизм, преимущественно въ отношеніи зажиточныхъ людей, и жертв предстояла только одна дилемма: или откупись, или иди на вислицу. Боле состоятельные крестьяне отдлывались карманомъ, а замшавшаяся въ энгельгардтовыхъ стяхъ бднота расплачивалась жизнью. При отсутствіи гласнаго суда, при наличности корыстнаго застнка, во время гражданской междоусобицы, когда каждый человкъ, желалъ онъ того или не желалъ, силою вещей долженъ былъ соприкасаться съ той или другой изъ воюющихъ сторонъ, обвиненіе въ большевизм создавалось съ необыкновенной легкостью.
Я нарочно остановился подробне на псковскихъ казняхъ. То, что творилъ въ Псков Балаховичъ и его присные, я думаю, превзошло вс мры жестокости «блыхъ» когда либо и гд либо содянныя. Балаховичъ не только глумился надъ казнимыми въ послдній ихъ смертный часъ, но онъ попутно садически растлевалъ чистыя души глазющихъ на казнь малышей, а въ толп темной черни культивировалъ и распалялъ самые зврскіе инстинкты. Этотъ несомннно больной офицеръ совершенно не понималъ, что самымъ фактомъ публичности казней, ихъ кошмарной обстановкой онъ не утишалъ разбуженнаго большевиками въ человк звря, а, наоборотъ, какъ бы поставилъ себ опредленной задачей — возможно дольше поддержать это зврское состояніе въ человк.
Большевики не остались въ долгу: они превосходно использовали казни Балаховича въ своихъ прокламаціяхъ къ блымъ солдатамъ. Блому командованію вскор пришлось пожать горькіе плоды этой агитаціи.
Справедливость требуетъ, однако, сказать, что Балаховичъ не былъ одинокъ въ своихъ мропріятіяхъ. Идейная санкція его дйствій пришла вмст съ нимъ, въ вид подчиненнаго ему Управленія по гражданскому «устроенію» псковскаго края. Русская гражданская власть пришла къ намъ, какъ и Балаховичъ, тоже съ демократическимъ знаменемъ, но во все время своего существованія только и длала, что глумилась надъ демократическими идеями, да, вопреки жестокой дйствительности и здравому смыслу, базарно восхваляла своего «батьку».
Черезъ сутки посл прихода Балаховича, въ город появилась газета «Новая Россія освобождаемая», а въ ней приказъ Балаховича № 1 такого содержанія:
Разбивъ главныя силы противника, пытавшіяся прорваться къ Пскову, 29 мая я прибылъ въ городъ и, согласно приказа главнокомандующаго эстонскими войсками и командующаго войсками отдльнаго корпуса Сверной арміи, принялъ командованіе военными силами Псковскаго раіона. —
Комендантомъ Псковско-Гдовскаго раіона назначается подполковникъ Куражевъ. Комендантомъ гор. Пскова назначается капитанъ Макаровъ.
Въ виду невозможности для военной власти принять на себя заботы по устроенію мстной жизни и невозможности задерживать мстное устроеніе, — права и обязанности мстной гражданской власти временно вручаю образующемуся изъ пользующихся общественнымъ довріемъ лицъ Общественному Гражданскому Управленію города Пскова и узда, постановленія и ршенія котораго, контролируемыя военнымъ комендантомъ, обязательны для всхъ гражданъ.
Врученіемъ гражданскихъ функцій мстнымъ общественнымъ силамъ Народныя Блыя Войска доказываютъ искренность провозглашаемыхъ ими демократическихъ лозунговъ.
Пусть вс знаютъ, что ми несемъ миръ, устроеніе и общественность.
Населенію предлагаю сохранять полное спокойствіе. Мои войска побдоносно продолжаютъ свое наступленіе. Вс попытки противника оказать сопротивленіе быстро ликвидируются.
30 мая 1919 г.
Атаманъ крестьянскихъ и партизанскихъ отрядовъ и командующій войсками Псковскаго и Гдовскаго раіоновъ подполковникъ Булакъ-Балаховичъ.
За приказомъ № 1 въ томъ же номер безъ подписи былъ помщенъ приказъ новаго «общественнаго гражданскаго управленія» съ предложеніемъ всмъ должностнымъ лицамъ по назначенію явиться 31 мая къ 3 часамъ дня въ зданіе бывшей городской управы къ предсдателю гражданскаго управленія.
Что это за персона — предсдатель общественнаго гражданскаго управленія — изъ оффиціальныхъ приказовъ, напечатанныхъ въ газет, не усматривалось. Лишь въ хроник частнымъ образомъ было сказано, что «устройство гражданскаго управленія въ Псков и губерніи вручено русскому представителю въ Эстоніи и представителю противобольшевистскихъ организацій г. Иванову, уже наладившему таковое въ гор. Гдов. Г. Ивановъ используетъ вс мстныя общественныя силы».
А почему неизвстный псковичамъ досел г. Ивановъ оказался уже «предсдателемъ» еще имющаго быть организованнымъ общественнаго управленія, сіе опять оставалось неизвстнымъ. Страннымъ также показалось отсутствіе прямого приказа Балаховича вообще о какомъ либо назначеніи г. Иванова. Все послдующее объяснило эти странности: Балаховичъ, какъ оказалось потомъ, сознательно избгалъ афишированія своей связи съ г. Ивановымъ.
А пока самъ этотъ г. Ивановъ анонимно въ стать «отъ редакціи» (кто редакторъ? — по газет опять таки не было видно) такъ характеризовалъ программу новой власти и личность ея руководителя: