Чтение онлайн

Характерно, что этотъ случай нисколько не помшалъ Родзянко и впослдствіи, кстати и некстати, эксплоатировать имя учредительнаго собранія.

Картина произвола во Псков, представшая глазамъ Родзянко и Хомутова, была ужасна.

«Много псковскихъ жителей неизвстно почему сидло по тюрьмамъ», — пишетъ Родзянко. [20]

«Грабежи, взятки и безнаказанность, — доносилъ въ отмченномъ мною рапорт начальнику тыла полк. Хомутовъ, — заставили псковичей вспомнить худшія времена большевизма. Будучи во Псков, я не могъ не обратить вниманіе на ненормальное положеніе, въ которомъ очутилась контръ-развдка, полевой судъ и прокуратура. Во Псков первое время дйствовали четыре контръ-развдки: корпусная, комендантская, эстонская и Балаховича. Теперь право ареста осталось за комендантомъ и производится по его ордерамъ, но стоящій во глав военно-полевого суда полк. Энгельгардтъ, будучи назначенъ на эту должность Балаховичемъ, объявилъ себя независимымъ и отъ коменданта и отъ военно-гражданскаго управленія и отъ прокурора. Послдній не имлъ длъ и не могъ даже проникнуть въ тюрьму [21] . Это вызвало массу нарушеній и распространеніе слуховъ о «застнк"».

Къ сожалнію, оба эти лица, такъ ярко заклеймившіе режимъ «батьки», охотно закрывали глаза (по крайней мр полк. Хомутовъ) на печальную дйствительность въ управленіи той областью (раіонъ Ямбургъ-Гдовъ), гд хозяевами были они сами. Невольно заподозришь искренность ихъ возмущенія, если вспомнишь, что въ числ главныхъ провинностей Балаховича по отношенію къ штабу Св. Арміи было все время проявляемое имъ опасное своеволіе. Балаховичъ являлся не только непокорнымъ подчиненнымъ, но и серьезнымъ въ этой поистин мексиканской обстановк политическимъ конкурентомъ, который самъ мечталъ возглавить все блое движеніе на Сверо-Запад. О «сепаратизм» Балаховича, какъ о больномъ зуб, ген. Родзянко говоритъ неоднократно въ своей книг.

Отчасти изъ боязни этого сепаратизма, отчасти съ цлью «навести порядокъ и прочистить атмосферу, окружавшую Балаховича», ген. Родзянко послалъ во Псковъ ген. Арсеньева, въ задачу коего входило наладить порядокъ и перевести русскія силы этого раіона съ партизанскаго, грабительскаго, на положеніе боле дисциплинированной части регулярной арміи. Эта миссія боле или мене была задрапирована чисто стратегическими соображеніями и ссылкой на «развертываніе» арміи.

Незадолго до появленія во Псков ген. Арсеньева (12 іюля), на сторону Балаховича перешелъ 2-й стрлковый большевистскій полкъ (кстати сказать, впослдствіи такъ же легко ушедшій назадъ) и объ отряд Балаховича стало возможнымъ говорить, какъ о дйствительной боевой единиц. Задача Арсеньева была — развернуть этотъ отрядъ въ корпусъ, состоящій изъ двухъ дивизій, при чемъ Балаховичъ остался бы только начальникомъ одной изъ дивизій. Самъ Арсеньевъ назначался командиромъ этого «корпуса».

Съ вншней стороны планъ вполн удался. На бумаг появился второй корпусъ арміи, Псковъ обогатился еще однимъ генераломъ и управленіемъ, но толку изъ этого никакого не вышло, — по крайней мр въ смысл упорядоченія гражданской жизни. Опубликованный 24 іюля приказъ о сформированіи судовъ, выработанный псковской магистратурой, остался мертвой буквой до самаго паденія Пскова [22] . Балаховичъ и Энгельгардтъ продолжали хозяйничать по прежнему, то есть убивать, грабить и драть людей. Генералъ Арсеньевъ, даже если бы хотлъ, безсиленъ былъ остановить ихъ безобразія, такъ какъ въ его — начальника корпуса! — распоряженіи почти вовсе не имлось сколько нибудь серьезной военной силы.

Драли, однако, людей и у генерала Арсеньева, да еще какъ позорно. Вспоминаю одинъ особенно дикій случай. Будучи вызванъ въ конц іюля начальникомъ снабженія въ Ревель на финансовое совщаніе, я зашелъ въ комендатуру, чтобы получить пропускъ на проздъ въ Ревель черезъ Гдовъ — Нарву. Дожидаясь своей бумаги, я замтилъ одну двушку съ заплаканными глазами, которая тоже стояла недалеко отъ меня у канцелярскаго прилавка для публики и безпомощно обводила глазами канцелярію, видимо, не зная къ кому обратиться. На мой вопросъ, что ей нужно, она отвтила: «Заявиться и отдать расписку, что меня наказали». Изъ дальнйшихъ разспросовъ выяснилось, что эту вполн взрослую двушку лтъ 22—23 по распоряженію коменданта только что выскли, давъ ей 30 розогъ за продажу кокаина. Скли, конечно, солдаты.

При генерал Арсеньев во Псков открылась по счету третья газета — «Заря Россіи». Безцвтная, казенная, полуоффиціозъ генерала. «Псковскую Жизнь» Хомутовъ также запретилъ возобновить.

Передъ Балаховичемъ залебезила и новая газета. Генералъ Арсеньевъ, видимо, пробовалъ сначала овладть «батькой» путемъ лести и ласки. Въ іюл по предложенію ген. Арсеньева Родзянко произвелъ Балаховича въ ген.-маіоры. Правое купечество поднесло Балаховичу по сему случаю адресъ, а «Заря Россіи» помстила описаніе «чествованія атамана» [23] , раздувъ этотъ фактъ въ «любовь псковичей». Адресъ поднесли въ оправ съ надписью: «Кузнецъ Вакула осдлалъ черта, а ты, Батька-Атаманъ, — коммуниста».

Косвеннымъ основаніемъ къ такому неумренному восхваленію отчасти послужило новое наступленіе большевиковъ на Псковъ въ середин іюля мсяца. Они бросили на подступы къ городу отборныя матросскія части и буквально завалили трупами близъ лежащую рку Кебь, черезъ которую эти части пытались перейти. Но и послдній отчаянный натискъ былъ ликвидированъ «благодаря приходу эстонскихъ бронированныхъ поздовъ и своевременной поддержк эстонской дивизіи» [24] .

Къ этому же времени относится совсмъ своеобразный фортель, выкинутый батькой въ области… семейнаго права.

Правой рукой Балаховича во всхъ его военныхъ предпріятіяхъ былъ нкій полковникъ Стоякинъ. Кмъ являлся Стоякинъ въ дйствительности, былъ ли онъ когда нибудь офицеромъ, или, какъ это думали нкоторые присяжные офицеры, онъ являлся питомцемъ «каторжной академіи», всплывъ на поверхность бушующей стихіи соизволеніемъ матушки-революціи, — такъ и осталось невыясненнымъ. Но за то въ одномъ были единодушны и Родзянко, называвшій его «самозванцемъ», и эстонцы, питавшіе къ Стоякину, наоборотъ, большую симпатію, — что этотъ пришелецъ былъ на рдкость способный офицеръ. О полк. Стоякин придется еще не разъ говорить. Въ данномъ случа въ связи съ его личностью, я упомяну лишь объ одномъ эпизод, великолпно характеризовавшемъ нравы, царившіе въ стан «атамана».

«Для мила дружка и сережка изъ ушка» — говоритъ русская пословица. Такъ долженъ былъ наврное говорить «батька» Балаховичъ, когда давалъ Стоякину слдующее, съ позволенія сказать, оффиціальное удостовреніе, которымъ «узаконилъ» бракъ своего собутыльника съ женой большевистскаго комиссара.

Исходнымъ пунктомъ, изъ котораго зародилось и потомъ стало развиваться дальше все блое движеніе на сверо-запад Россіи, былъ тотъ же Псковъ.

До 25 ноября 1918 г. Псковъ находился подъ нмцами. Въ предлахъ чисто-русскихъ губерній этотъ городъ являлся самымъ свернымъ и крайнимъ, куда докатывалась волна побдоносной нмецкой арміи, и естественно, что съ него же началось обратное движеніе большевиковъ въ отобранныя у нихъ нмцами области. Предполагалось теоретически, что населеніе ждетъ не дождется возврата назадъ своей русской власти. Поэтому, какъ только былъ заключенъ Брестъ-Литовскій договоръ, большевики стали готовиться къ новому занятію Пскова. Хотя по договору нмцамъ надлежало очистить Псковскую губернію въ самое ближайшее время, но они выдумывали всякія отговорки и, опираясь на свои дисциплинированныя войска, затянули очищеніе города и губерніи вплоть до собственной революціи, когда нмецкая военная сила разомъ исчезла «аки дымъ», а появившіеся вмсто нея многочисленные нмецкіе солдатскіе комитеты немедленно выкинули лозунгъ «домой!»