Чтение онлайн

Предчувствуя полный развалъ своего фронта и желая дать возможность, по уход нмцевъ, самимъ псковичамъ отстоять свою территорію отъ большевиковъ, нмецкое командованіе незадолго до ухода стало формировать во Псков русскую добровольческую армію, помогая этому длу совтами, деньгами и снаряженіемъ. Ходили слухи, что организацію блой арміи нмцы предпринимали не изъ одного сочувствія къ судьб псковичей, эта услуга уже тогда входила въ общій политическій планъ потерпвшей въ Германіи крахъ реакціи и, такимъ образомъ, организаціонная работа во Псков являлась своего рода тактической завязью, страховкой насчетъ будущихъ временъ и «реальныхъ нмецкихъ интересовъ» вообще въ Россіи.

Періодъ нмецкой учебы оказался весьма кратокъ, а съ русской стороны дло велось крайне безпечно и безтолково. Уже тогда, въ моментъ зарожденія блой арміи, вскрылась одна психологическая черточка, которая сразу возмутила бравыхъ нмецкихъ инструкторовъ. Едва успвъ надть погоны и шашку, русскіе офицеры начали кутить и бездльничать, не вс, конечно, но… многіе. Нмцы только руками разводили, глядя на такую безпечность. Быстро сталъ пухнуть «штабъ», всевозможныя учрежденія «связи», а солдатъ — ноль. Офицеровъ въ город многое множество, но большинство изъ нихъ желаетъ получать «должности», сообразно съ чиномъ и лтами. Нмцы нервничаютъ, ругаются. Если не измняетъ память, такъ топчутся на одномъ мст, пока на выручку не появляются перебжавшіе отъ большевиковъ на маленькомъ военномъ пароходик матросы чудской флотиліи и небольшой отрядъ кавалеріи Балаховича-Пермыкина [26] . Къ этимъ, удравшимъ отъ большевиковъ частямъ, позже присоединились небольшія кучки крестьянъ-добровольцевъ, затмъ насильственно забрали старшихъ учениковъ гимназіи, реальнаго училища и армія была готова. Вся затя явно пахла авантюрой и большинству обывателей даже въ голову не приходило, что ихъ жизнь и достояніе будутъ зависть только отъ успховъ такой арміи. Стоявшіе во глав организаціи арміи русскіе, по естественной причин, старались скрыть дйствительное положеніе вещей на фронт, а нмецкое командованіе поддерживало въ населеніи увренность, что, впредь до образованія серьезной русской силы въ области, нмцы не уйдутъ изъ города и не оставятъ насъ на произволъ большевиковъ.

Оффиціально армію формировалъ нкій генералъ Вандамъ (военный сотрудникъ суворинскаго «Новаго Времени»), онъ же былъ командующимъ такъ называемаго «Свернаго Корпуса», но фактически всю власть скоро захватили офицеры Балаховичъ и Пермыкинъ. Они пришли въ городъ тихенькіе, скромненькіе, но дурная слава ползла за ними по пятамъ. Оба офицера только что бжали изъ совтской арміи, считались тамъ ярыми защитниками совтской власти и въ семъ качеств успли кроваво и невроятно жестоко усмирить возстаніе лужскихъ крестьянъ. Явившись теперь во Псковъ, они почувствовали подозрительное къ себ отношеніе и потому въ первый же день обратились къ населенію съ печатнымъ заявленіемъ, въ коемъ увряли насъ, что солдаты ихъ не обидятъ населенія, и что отрядъ ихъ пришелъ грудью своей защищать край отъ большевиковъ. Въ частной бесд, передъ офицерами, эти господа оправдывали свою гнусную роль у большевиковъ «соображеніями высшей политики». «Да, — говорилось примрно, мы усмиряли лужскихъ крестьянъ, да — усмиряли кроваво, жестоко, но длалось это съ опредленной цлью — довести ненависть крестьянъ къ большевикамъ до озврнія, утопить въ пламени народнаго гнва коммисарье автоматически». Слушали и, конечно, не врили ихъ циничному вранью, но въ тотъ моментъ хватались за нихъ, какъ за кучку боле или мене энергичныхъ людей и на вс ихъ прошлыя художества просто закрыли глаза.

На организацію блой арміи нмцы дали небольшую сумму денегъ, вооруженіе и часть военныхъ припасовъ [27] . Денегъ оказалось мало, Вандамъ прибгнулъ къ выпуску кредитокъ 50-рублеваго достоинства. Ихъ почти силкомъ навязывали служилому чиновничеству, населеніе брало эти деньги крайне неохотно. Былъ еще испробованъ путь: въ большомъ собраніи обывателей, преимущественно купечества, Вандамъ сказалъ патріотическую рчь и призвалъ горожанъ къ добровольному пожертвованію. Этотъ способъ тоже далъ мало денегъ. Вандама слушали, сочувственно вздыхали, даже кричали «ура», но денегъ дали поразительно мало, всего нсколько десятковъ тысячъ рублей. Организація арміи явно не клеилась, набранные изъ деревень солдаты, плохо экипированные, скудно накормленные, начали падать духомъ.

За два дня до разразившейся катастрофы, 22 ноября, во Псковъ завернулъ изъ Риги ген. Родзянко и вотъ, что онъ пишетъ въ своей книг о состояніи тогдашней блой арміи.

«Поздъ пришелъ рано… Я пошелъ по улицамъ и встртилъ много какъ солдатъ, такъ и офицеровъ вновь формирующихся частей. Старый кадровый офицеръ, всю жизнь проведшій въ строю, часто уже по первому впечатлнію можетъ опредлить, что можно сдлать изъ даннаго солдата и какого формированія можно ожидать, имя тотъ или иной живой матеріалъ, и это первое впечатлніе рдко бываетъ ошибочнымъ: разнузданнаго, ободраннаго, невоинскаго вида солдатъ и офицеровъ, попадавшихся мн навстрчу, было совершенно достаточно для того, чтобы я сразу же ршилъ, что псковское формированіе есть не боле, какъ авантюра. Шатающіеся по городу офицеры были, повидимому, люди ничмъ незанятые; во многихъ магазинахъ за прилавками я видлъ приказчиковъ, одтыхъ въ офицерскую форму» [28] . Весь корпусъ ко времени прізда ген. Родзянко состоялъ приблизительно изъ 4500 человкъ, включая сюда 1500 офицеровъ.

Естественно, что Балаховичъ и Пермыкинъ въ такой обстановк окончательно осмлли и подняли голову. Генерала Вандама они явно игнорировали и за его спиной посмивались надъ нимъ. Вандамъ вскор самъ понялъ безпомощность своего положенія и, отказавшись отъ командованія, передалъ его полковнику Нефъ

Долго воздерживаться отъ попоекъ и грабежа балаховцы, конечно, не могли, но развернуться во-всю имъ тогда не удалось: 25 ноября внезапно (увы, не только для усыпленныхъ обывателей, но и для всей «арміи») началась бомбардировка Пскова большевиками. Деморализованные нмцы бжали, разбжалась и армія Нефа.

«Черезъ день или два, пишетъ тотъ же ген. Родзянко, начали появляться (въ Риг) бженцы изъ Пскова и среди нихъ много офицеровъ и солдатъ. Однимъ изъ первыхъ прибылъ начальникъ штаба сверной арміи ротмистръ Розенбергъ съ женой и частью штаба, что, признаться, меня очень удивило» [29] .

Таково было первое начало организаціи блой арміи. Въ дальнйшемъ осколки этой арміи перебрались въ народившуюся тогда эстонскую республику и по особому договору, заключенному между свернымъ корпусомъ и эстонскимъ правительствомъ 6 декабря 1918 г., Сверная армія, сохранивъ свою военную организацію, въ командномъ отношеніи подчинилась эстонскому военному главнокомандованію, т. е. тогдашнему генералу Лайдонеру. Въ то время еще не возникало мысли о поход на Петроградъ и потому главной ідлью договора были «общія дйствія, направленныя къ борьб съ большевиками и анархіей, при чемъ главнымъ направленіемъ дйствій арміи является Псковская область» [30] . Чтобы обезопасить свою молодую республику отъ всякихъ покушеній со стороны русскихъ блыхъ войскъ (читай: реакціи и генераловъ!), въ договор твердо устанавливались нсколько положеній, такъ сказать, прескательнаго и контрольнаго характера. Кром подчиненія эстонскому главнокомандованію, сверная армія ни въ коемъ случа не сметъ вмшиваться во внутреннія эстонскія дла, до прихода союзниковъ (тогда ждали отъ Антанты присылки крупныхъ кадровъ. В. Г.). Сверная армія не должна превышать 3500 человкъ; въ обоихъ главныхъ штабахъ — эстонской и русской арміи — присутствуютъ военные представители для взаимнаго освдомленія о положеніи армій и ход работъ. Взамнъ этого, во время нахожденія арміи въ предлахъ Эстоніи, довольствіе всхъ видовъ, обмундированіе и снаряженіе русская армія получаетъ изъ эстонской казны за счетъ будущаго русскаго правительства.

Изъ содержанія приведеннаго договора видно, что эстонцы и хотли и боялись организаціи русской блой арміи. Хотли, поскольку необходимъ былъ всякій союзникъ, спасавшій ихъ крошечную территорію отъ яростно насдавшихъ на нихъ въ район Юрьева и Нарвы большевиковъ, боялись, поскольку сами сознавали, что въ лиц «эстонской республики» на тл Россіи всплывало новое государственное образованіе, небывшее досел на свт и не имвшее никакихъ юридическихъ корней. Коллизія желаній и опасеній, пробивающаяся въ этомъ договор, долгое время затмъ проходила красной нитью въ эстонской политик по отношенію къ блому командованію и блой власти на сверо-запад. Въ военной эстонской сред обычно превалировало «хотніе», въ эстонскихъ политическихъ кругахъ, наоборотъ, «боязнь». Такъ продолжалось до августа 1919 г., до полученія эстонцами мирныхъ предложеній большевиковъ, когда начинаетъ намчаться новый уголъ зрнія въ эстонской политик.

За время съ декабря 1918 г. по май 1919 г. блая армія окрпла, увеличилась въ своей численности и мало по малу стала слагаться въ величину, могущую серьезно предпринять боле активныя дйствія — противъ большевиковъ. Война съ большевиками ни у эстонцевъ, ни у блыхъ, собственно, не прекращалась за этотъ періодъ ни на часъ, но посл отбитія большевистскихъ атакъ на Нарву и вытсненія ихъ изъ юрьевскаго плацдарма, она утратила на время свою остроту и интенсивность.

Блая армія росла медленно и не безъ перебоевъ въ своемъ механизм. Съ первыхъ дней ея поселенія на эстонской территоріи начались различныя взаимныя тренія въ командномъ состав. Съ одной стороны плохо подчинялся и фрондировалъ Балаховичъ, съ другой — ген. Родзянко стремился вытснить полк. Дзерожинскаго, принявшаго командованіе посл Нефа. Къ склок среди военныхъ круговъ присоединились тренія между военнымъ элементомъ и ревельской русской общественностью.

Въ своей книг ген. Родзянко пытается представить все дло такъ, что не онъ, а обстоятельства и голосъ рядового офицерства выдвинули его на постъ командующаго сверной арміей. Мстные же общественные дятели, съ которыми приходилось говорить про это время, изображаютъ дло совсмъ въ иномъ свт. Какъ всегда, истина была посередин. Но прежде чмъ перейти къ изложенію событій и характеристик общественныхъ и военныхъ взаимоотношеній этого періода, позволю себ сдлать маленькое отступленіе и подчеркну одинъ штрихъ, который крайне интересенъ съ точки зрнія изученія психологіи нашихъ военныхъ круговъ въ періодъ гражданской войны. Большинство изъ нихъ совершенно, казалось, забывало, въ какой обстановк они воюютъ, съ кмъ и для чего они воюютъ.

Какъ только появилась первая завязь будущей арміи, полковники и генералы стали рости, какъ грибы посл дождя. Выходило такъ, что люди спшили использовать для своего чинопроизводства именно этотъ періодъ почти партизанскаго положенія арміи, когда мене всего можно было говорить объ объективности подобныхъ награжденій. Родзянко, завернувшій на сутки во Псковъ къ полковнику Нефъ, черезъ день производится полковникомъ Нефъ въ генералы, а когда въ свою очередь Родзянк удается побороть полк. Дзерожинскаго и занять его мсто командующаго Сверной арміей, Родзянко жалуетъ генераломъ полковника Нефа. Позже онъ производитъ въ генералы и полк. Дзерожинскаго, котораго онъ самъ же, всего за два-три мсяца до этого случая, просилъ «назначить (его — Родзянко) на любую должность, хотя бы ротнымъ командиромъ»!