Чтение онлайн

Ф. Г. Эйшинскій и я говорили приблизительно слдующее.

Признавъ вооруженную борьбу съ большевиками необходимой, признавъ единственно правильнымъ, въ условіяхъ даннаго историческаго момента, вести ее на коалиціонныхъ началахъ съ представителями прогрессивной буржуазіи, признавшей наши демократическія требованія, мы отъ А должны перейти къ Б, отъ агитаціи за реконструкцію власти — къ пріятію ея. Въ этомъ положеніи между нами нтъ сейчасъ спора. Пойдемъ дальше. Мы штатскіе, а не военные, между нами нтъ военныхъ техниковъ и, слдовательно, командованіе по необходимости только и мыслимо въ рукахъ генераловъ, которые, съ политической точки зрнія, почти вс неудовлетворительны и ген. Юденичъ вовсе не худшій среди нихъ. Для обезвреженія его и его штаба мы посадимъ наше око въ такъ называемый Политическій Отдлъ военнаго министерства, на что согласны вс остальные министры поголовно. С. Г. Ліанозовъ разсчитываетъ, что и на деньги удастся наложить руку, буде ихъ пришлетъ сюда Колчакъ. А что касается доброй воли и намреній ген. Юденича, то до сихъ поръ онъ сдалъ свои позиціи по всмъ пунктамъ и можно думать, что, въ конц концовъ, не вопреки своей вол. Лично я передалъ о слышанномъ мною разговор ген. Юденича на вечер въ англійскомъ консульств 14 августа. По словамъ генерала, онъ уже телеграфировалъ Колчаку и всмъ заграничнымъ нашимъ представителямъ, что согласился съ доводами ген. Марша и сталъ подъ правительство, войдя въ него наравн съ прочими, какъ министръ. Дале, остальная «правая» часть кабинета по духу и намреніямъ намъ вовсе не враждебна. Почти на вс требованія соціалистическаго блока они соглашаются и совершенно не будутъ возражать, включая сюда и «капиталиста» С. Г. Ліанозова [89] , противъ самой радикальной деклараціи правительства, а вс Хомутовскіе приказы считаютъ вмст съ Вами печальнымъ и вреднымъ явленіемъ. А что касается персональной пріемлемости лицъ на постахъ премьера и внутреннихъ длъ, то объ этомъ мы еще не сказали послдняго слова.

16 августа въ вечернемъ засданіи правительства произошелъ обмнъ мнній, окончательно ршившій нашу коалицію. На обсужденіе всталъ вопросъ о скорйшей выработк нашей деклараціи. До выбора необходимой для этого комиссіи произошли небольшія общія пренія по основнымъ пунктамъ нашего политическаго credo: по вопросамъ аграрному, всеобщаго избирательнаго права, Учредительнаго Собранія и нашихъ будущихъ отношеній къ адмиралу Колчаку. На засданіи, кром штатскихъ министровъ, присутствовали ген. Юденичъ и к. — адмиралъ Пилкинъ (въ качеств морского министра).

Обычно молчаливый, ген. Юденичъ опредленно, въ выраженіяхъ, не оставляющихъ никакого сомннія, заявилъ, что земля должна быть отдана крестьянамъ безъ всякихъ условій. Его поддерживаетъ к. — адмиралъ Пилкинъ; оба они не возражаютъ ни противъ всеобщаго избирательнаго права, ни противъ созыва Учредительнаго Собранія въ Петербург. Относительно послдняго пункта мнется нкоторое время ген. Юденичъ, да и то потому, что «немедленные выборы» ему кажутся технически неосуществимыми. Замчаніе очень основательное. Разногласія вспыхиваютъ при имени адм. Колчака. Ген. Юденичъ получилъ отъ него свое главнокомандованіе, к.-адмиралъ Пилкинъ, какъ морякъ, связанъ съ Колчакомъ тсными личными отношеніями и немудрено, что оба они сразу насторожились, когда я высказалъ сомнніе въ прогрессивности намреній адмирала Колчака.

«Адмиралъ Колчакъ, — отвтилъ мн В. К. Пилкинъ, — не «Богъ знаетъ гд», а въ Омск, иметъ демократическое правительство и опредленно высказался за народовластіе въ будущей Россіи».

«Совершенно согласенъ съ В. К.» — быстро поддерживаетъ ген. Юденичъ.

«Но рчь идетъ вдь не о признаніи или непризнаніи адм. Колчака — онъ фактъ», — говоритъ С. Г. Ліанозовъ, — «намъ нужно лишь подчеркнуть общность нашихъ усилій и намреній».

«Поскольку есть совпаденіе въ нашихъ намреніяхъ», — корректируетъ М. С. Маргуліесъ.

«Какія могутъ быть сомннія?!…» жметъ плечами В. К. Пилкинъ.

Споръ не получаетъ своего окончательнаго ршенія, но выборъ комиссіи обезоруживаетъ насъ. Выработка деклараціи поручается Ф. Г. Эйшинскому, П. А. Богданову, М. С. Маргуліесу, В. Л. Горну, К. А. Александрову и Н. Н. Иванову, т. е. радикальный характеръ будущей деклараціи принимается, какъ основа нашей коалиціи.

Параллельно съ начавшейся работой нашей комиссіи, происходитъ внутренняя работа по пересмотру персональнаго состава кабинета. Мы — псковичи и ревельцы — Пшковъ и Филиппео вмст составляли довольно солидную группу въ шесть человкъ, своего рода лвую будущаго кабинета, и считали своимъ долгомъ, не ограничиваясь деклараціей, подойти къ составу правительства въ смысл его надежности, устойчивости и врности принимаемой нами программы.

Вниманіе поперемнно останавливали имена ген. Юденича, к.-адмирала Пилкина, Н. Н. Иванова, С. Г. Ліанозова и К. А. Александрова.

О сенатор Иванов, проектируемомъ министр юстиціи, говорить не пришлось. Онъ мелькнулъ, какъ метеоръ, тщетно попытавшись оттягать портфель министра вн. длъ. Получивъ отказъ, прислалъ заявленіе о «выход» и удовлетворился работой въ «комиссіи по организаціи временнаго управленія въ Петроград», организованной еще, если не ошибаюсь, при Полит. Совщаніи; нчто врод «комиссіи наблюденія за комиссіей построенія», но, къ сожалнію, довольно недурно оплачивавшейся.

Г. Ивановъ № 2-й (не сенаторъ), надо отдать ему справедливость, жарко добивался сначала портфеля внутреннихъ длъ, а потомъ хоть какого-нибудь. Ген. Маршу онъ буквально не давалъ покоя и, повидимому, съ одной стороны рисовалъ англичанину вс ужасы катастрофы, если онъ — Ивановъ окажется и впредь «безъ портфеля», съ другой, — просто угрожалъ, намекая на возможность возстанія балаховскихъ частей, и вообще всячески спекулируя именемъ «атамана крестьянскихъ, партизанскихъ» и прочихъ фантастическихъ отрядовъ. Ген. Маршъ сначала, какъ я говорилъ, письменно просилъ С. Г. Ліанозова предоставить какой-нибудь портфель Иванову, а когда его письмо не имло успха, пошелъ къ ген. Юденичу и В. К. Пилкину и предлагалъ имъ «потребовать» у правительства (!) назначенія Иванова министромъ внутр. длъ. Генералы отвтили, что не ихъ дло перетасовывать кабинетъ, пусть это длаетъ само правительство. Ген. Маршъ бросилъ посл этого хлопотать за г. Иванова и одно время вмст съ ген. Гофомъ они, говорятъ, думали утшить г. Иванова прогулкой на военномъ крейсер въ… Австралію («оттуда не такъ скоро вернешься въ Ревель»!).

Обратное, конечно, думалъ г. Ивановъ и «работалъ, работалъ» безъ конца, считая для своей карьеры пригодными вс средства. Такъ онъ неоднократно съ тми же домогательствами обращался ко мн, а Ф. Г. Эйшинскому, при встрч въ ресторан «Линденъ», опредленно заявилъ, что если ему не будетъ предоставлено отвтственнаго портфеля, онъ завтра же детъ во Псковъ и тамъ учинитъ новый переворотъ.

Получая отовсюду отпоръ и отказъ, Ивановъ одновременно забгалъ къ тогдашнему эстонскому министру внутр. длъ, г.Геллату, и всячески внушалъ послднему мысль о необходимости для нашего правительства (конечно, строго въ интересахъ дла!) перенести свою резиденцію во Псковъ. Расчетъ былъ простой: тамъ «батька», вся опричина и съ нами можно распорядиться безъ всякихъ церемоній! У г. Гелла та, стоявшаго тогда особнякомъ въ правительств, имлись свои собственныя соображенія на этотъ счетъ (о нихъ я скажу ниже), идея г. Иванова пришлась по душ этому министру и, очевидно, не безъ его давленія, С. Г. Ліанозову былъ сдланъ первый намекъ о перезд во Псковъ. Не могу сказать, въ сколь деликатной форм подавалась эта первая эстонская пилюля, но англичане реагировали на нее безцеремонно рзко. Пиригордонъ отвтилъ: «русское правительство удетъ тогда, когда найдетъ нужнымъ».

Поведеніе г. Иванова и полное недовріе къ его политической физіономіи внушали намъ настолько отрицательное къ нему отношеніе, что, кажется, единственнымъ желаніемъ всхъ насъ было избавиться отъ него при первой возможности. Онъ зналъ это и мстилъ анонимно въ своей ревельской газетк на вс лады, третируя насъ самымъ безобразнымъ образомъ; нужды нтъ, что это было то самое правительство, въ которомъ онъ добивался себ портфеля во что бы то ни стало. Между прочимъ, онъ всячески подчеркивалъ, что въ составъ правительства вошли «статистики». Никто изъ насъ не былъ къ тому времени статистикомъ, но это занятіе въ понятіяхъ Иванова, очевидно, было уничижительнымъ и онъ особенно подчеркивалъ его въ нашей прошлой дятельности. Другіе наши «изъяны» онъ рисовалъ еще рзче.

Самыя большія опасенія вызывалъ ген. Юденичъ. То, что я писалъ о немъ выше (въ періодъ существованія Полит. Совщанія), въ моментъ образованія правительства большинству изъ насъ — вовсе не было извстно. Лучше генерала знали С. Г. Ліанозовъ и М. С. Маргуліесъ, но они объ этомъ молчали и считали наши страхи преувеличенными. А посл преній по деклараціи, предубжденіе какъ будто стало разсиваться и среди насъ. На первыхъ порахъ генералъ уступилъ намъ практически и теоретически по всмъ пунктамъ, т. е. соглашался на чистку штабовъ, возмущался вмст съ нами безобразіями комендантовъ, не спорилъ противъ политическихъ цлей, которыя ставило себ правительство — чего еще оставалось требовать? Деньги, т матеріальныя средства, которыя общались ране ему? — Но у насъ была надежда, съ помощью союзниковъ, перевести все причитающееся на имя ген. Юденича въ адресъ правительства. Командованіе?.. Другихъ генераловъ съ такимъ большимъ всероссійскимъ именемъ вокругъ не было, а сами мы въ этой области ршительно ничего не понимали. Выходило такъ, что возражать противъ его кандитатуры какъ будто нечего, и мы, въ конц концовъ, перестали возражать.

Еще мене возраженій встртила фигура контръ-адмирала Пилкина. Правда, при отсутствіи всякаго флота, немножко смшно было говорить о портфел «морского министра», но мы съ самаго начала смотрли на нашъ кабинетъ скоре, какъ на руководящую общей работой политическую коллегію, нежели на «министерства» въ общепринятомъ смысл и потому въ состав правительства мы старались достичь максимума желательной коалиціи, давъ военнымъ два мста.

Въ противоположность ген. Юденичу, к.-адмиралъ Пилкинъ производилъ впечатлніе опредленно высоко-интеллигентнаго человка и, казалось, столь же опредленной прогрессивности своихъ воззрній. Испытаніе «огнемъ» — на деклараціи онъ выдержалъ еще боле блестяще, чмъ ген. Юденичъ. А то, что оба генерала впослдствіи измнятъ своей подписи, тогда и въ голову намъ не приходило.