Чтение онлайн

Въ ночь на 28 января 1920 года въ гостиницу «Коммерсъ», гд проживалъ въ Ревел ген. Юденичъ, явились нкто г. Ляхницкій, Балаховичъ (Ивановъ не пошелъ дальше лстницы на второй этажъ), нсколько русскихъ офицеровъ, три чина эстонской полиціи и арестовали ген. Юденича. Номеръ его опечатали, а самого генерала увезли въ полицію. Что тамъ произошло — не знаю, но потомъ ген. Юденича увезли на вокзалъ, посадили въ вагонъ и отправили по направленію къ Тапсу. Ляхницкій изображалъ изъ себя прокурора петроградскаго окружного суда (хотя вс чины сверо-западнаго правительства давно были уволены еще въ декабр отъ своихъ должностей), который будто бы по долгу службы ршилъ арестовать преступнаго ген. Юденича, собиравшагося избгнуть законной отвтственности.

Вся махинація балаховцевъ была явно шита блыми нитками, но наводило на странныя размышленія присутствіе при арест и содйствіе эстонской полиціи, подчиненной, какъ всюду, министру внутреннихъ длъ, каковымъ тогда состоялъ Геллатъ. По одной версіи, изъ за вмшательства союзниковъ (что потомъ оффиціально эстонцами опровергалось), по другой, по непосредственному распоряженію правительства, Юденича вернули изъ Тапса назадъ, и онъ переселился въ помщеніе англійской военной миссіи. При освобожденіи онъ выдалъ ордера на 227 тысячъ фунт. стерл., 1/4 милліона финскихъ марокъ, 110—115 милл. эст. марокъ, оставляемыхъ имъ на ликвидацію арміи, и подписку объ отсутствіи у него другихъ суммъ, могущихъ пойти на обезпеченіе чиновъ св.-зап. арміи. Обо всемъ этомъ было тогда же напечатано въ ревельскихъ газетахъ.

Я узналъ объ арест ген. Юденича послднимъ, на другой день, отъ повреннаго ген. Юденича г. Агапова. Я немедленно телефонировалъ Геллату и тотъ отвтилъ мн, что это дло Балаховича, онъ хотлъ его арестовать, но тотъ скрылся. Тогда я отправился къ эст. министру иностр. длъ и выразилъ ему изумленіе, какъ могла участвовать въ этомъ дл эстонская полиція, и спросилъ, когда будетъ освобожденъ ген. Юденичъ. Министръ отвтилъ, что Юденичъ уже свободенъ, эстонскія власти тутъ не при чемъ и виновные въ арест понесутъ наказаніе. По возвращеніи домой, я засталъ у себя сотрудника «Своб. Россіи», которому и передалъ о своемъ визит и разговор съ министромъ ин. длъ. Онъ помстилъ интервью въ газет. Ліанозову я телеграфировалъ подробно въ Парижъ немедленно же, но онъ узналъ объ инцидент до полученія моей телеграммы и потому самъ телеграфировалъ мн черезъ французскую миссію, чтобы я немедленно вступился за ген. Юденича. Въ отвтъ на это я сообщилъ ему, что генералъ уже свободенъ. И объ этой моей переписк съ Ліанозовымъ появилось сообщеніе въ «Своб. Россіи». Привожу эти подробности исключительно потому, что позже на меня напали въ русской пресс и слва и справа. Балаховцы упрекали меня въ газет «Жизнь» въ бездятельности, что я будто попустительствовалъ ген. Юденичу и даже заступился за него, а генеральскій поклонникъ, бывшій соціалистъ Алексинскій въ длинномъ интервью въ гельсингфорской газет «Новая Русская Жизнь» обвинялъ меня въ томъ, что арестъ Юденича произошелъ по предварительному соглашенію между мной, Ивановымъ и Геллатомъ! Нелпе и вздорне этого обвиненія придумать было нельзя. Если бы это происходило такъ, то балаховцы не метали бы противъ меня громовъ, а затмъ всякій, кто хоть немного былъ знакомъ съ нашимъ отношеніемъ къ г. Иванову, воздержался бы писать подобный вздоръ. Какъ ни желалъ я помочь покинутой арміи, я тмъ не мене очень возмутился арестомъ ген. Юденича, потому что вмшательство балаховцевъ всего мене гарантировало въ моихъ глазахъ судьбу имвшихся у ген. Юденича денегъ.

Заговоривъ объ Алексинскомъ, упомяну объ его визит въ Ревель и размолвк со мной. Онъ появился вскор посл освобожденія ген. Юденича. Читатель помнитъ, что я въ свое время, не зная еще новыхъ взглядовъ этого дятеля, сильно поддерживалъ его кандидатуру въ члены св-зап. правительства. Понятно, что какъ только онъ пріхалъ въ Ревель и зашелъ ко мн, я встртилъ его съ распростертыми объятіями. Исторія съ арестомъ генерала къ тому времени затихла. Черезъ 10 минутъ короткаго разговора съ Алексинскимъ я сразу почувствовалъ, что передо мной сидитъ чужой мн по духу человкъ. Заговорили, естественно, о причинахъ катастрофы арміи, и я сталъ упрекать ген. Юденича въ вроломств. Алексинскій вскиплъ и сталъ доказывать мн, что Юденичъ — гордость Россіи, какъ Эрзерумскій герой, и что не его въ чемъ либо упрекать. Никакихъ логическихъ доводовъ онъ не слушалъ. Я, подавленный своей ошибкой въ Алексинскомъ, прекратилъ съ нимъ разговоръ. Черезъ сутки онъ снова зашелъ ко мн вечеромъ. Снова возгорлся споръ о томъ же. По счастью, при бесд присутствовалъ П. А. Богдановъ. Алексинскій просидлъ у меня часа четыре, и мы разстались прямо врагами. Весь споръ онъ велъ какъ-то по полицейски, цпляясь за отдльныя слова и вовсе не слушая сути моихъ доводовъ. Еще дня черезъ три онъ вмст съ ген. Юденичемъ и Владиміровымъ укатилъ на автомобил въ Латвію, а оттуда Юденичъ — заграницу. При отъзд, при участіи Алексинскаго, былъ заключенъ крайне невыгодный для чиновъ арміи договоръ съ эстонцами о леченіи нашихъ солдатъ, по которому эстонцы получили право на все имущество арміи и 50 тысячъ фунт. стерлинговъ, съ обязанностями весьма нетвердо очерченными. Въ Риг, въ газет «Сегодня», Алексинскій описалъ мои разговоры съ нимъ въ крайне тенденціозномъ вид и сослался на Богданова, какъ свидтеля. Я послалъ опроверженіе, которое письменно тутъ же внизу подтвердилъ и Богдановъ, но газета «Сегодня» не напечатала его. Копія опроверженія появилась лишь въ Ревел, въ газет «Своб. Рос».

Удовлетвореніе арміи ликвидаціонными деньгами происходило чрезвычайно хаотично. Кром главной, въ Ревел, на мстахъ существовали мстныя ликвидаціонныя комиссіи. Жалобъ отовсюду было видимо-невидимо. Съ одной стороны, нкоторые чины ухитрялись получить ликвидаціонныя по нскольку разъ, въ то время, какъ другіе вовсе ничего не получили. Съ другой стороны — ходили слухи, что въ самой центральной комиссіи неблагополучно съ деньгами. Однажды въ Ревел, около помщенія комиссіи, произошелъ форменный скандалъ, а предсдателя комиссіи графа Палена эстонцы даже арестовали на короткое время. Генералъ Глазенаппъ обратился ко мн, предлагая войти въ составъ главной комиссіи. Чувствуя, что одинъ я тамъ буду, какъ въ дремучемъ лсу, я поставилъ условіемъ, чтобы былъ приглашенъ рядъ другихъ отвтственныхъ дятелей, указавъ организаціи, отъ которыхъ слдовало бы имть представителей въ комиссіи. Но условіе мое не было принято, и я счелъ дальнйшіе разговоры излишними. О вхожденіи въ комиссію меня еще разъ просила депутація изъ офицеровъ. Кого они представляли — не помню. Я объяснилъ имъ, почему я не иду въ комиссію, и они больше не настаивали.

Въ гражданской ликвидаціонной комиссіи я былъ предсдателемъ, а Евсевъ и Пшковъ членами, при постоянномъ участіи контроля и представителей отъ служащихъ. Кассою завдывалъ чиновникъ финансоваго отдла бывшаго министерства финансовъ, а мы писали только ордера. Деньги хранились до конца въ казначейств. Наша касса оказалась крайне бдна средствами. Юденичъ не далъ ни копейки. Въ то время, какъ военная ликвидаціонная комиссія располагала нсколькими сотнями милліоновъ эстонскихъ марокъ, гражданская комиссія имла въ продолженіе всего періода едва три милліона, да и то пришлось, въ конц концовъ, пустить въ распродажу обстановку моей консульской канцеляріи. Весьма скромно, но удалось разсчитаться почти со всми служащими гражданскаго вдомства.

16 февраля эстонцы заключили миръ съ совтской Россіей. На другой же день эстонское министерство иностранныхъ длъ извстило меня, что мои полномочія, какъ дипломатическаго агента при Республик, считаются съ сего числа прекращенными. Вскор посл этого я получилъ изъ министерства копію мирнаго договора, по коему существованіе такихъ господъ, какъ я, впредь считалось недопустимымъ въ Эстоніи.

Предстояло озаботиться о дальнйшей охран уже чисто эмигрантскихъ русскихъ интересовъ. За эту задачу взялись псковскіе кооператоры, во глав съ П. А. Богдановымъ. Образовалось, съ разршенія эстонцевъ, организаціонное бюро по созыву русскаго създа въ Ревел, куда вошелъ и я. Эстонскія власти отнеслись въ высшей степени внимательно къ създу, отвели большое помщеніе для него, безпрепятственно выдали делегатамъ съ мстъ пропуски въ Ревель [216] .

Въ любителяхъ самопроизвольно устраивать эмигрантскую судьбу не было недостатка и въ Эстоніи, но иниціаторы създа ршили создать эмигрантскую организацію на боле или мене демократическихъ началахъ, предоставивъ наряду съ этимъ всмъ патентованнымъ общественнымъ работникамъ право участія на създ персонально. Такимъ путемъ достигались дв задачи: създъ имлъ широкое представительство съ мстъ и не затерта была общественно-работающая интеллигенція. Остатки арміи участвовали въ выбор делегатовъ съ мстъ наравн съ прочими бженцами.

Приведу нсколько выдержекъ изъ постановленія организаціоннаго бюро, ближе иллюстрирующаго конструкцію създа:

Подъ понятіе общественной или профессіональной группы подходили многочисленныя мста разселенія бженцевъ и солдатъ, обычно въ чисто хозяйственныхъ цляхъ имвшихъ всюду элементарную общественную организацію или трудовую артель.

Създъ состоялся 22 марта 1920 года, засдалъ въ большомъ помщеніи частнаго театра, продолжался 10 дней и на немъ присутствовало до 180 делегатовъ. Цлый парламентъ. Выборные были со всхъ угловъ Эстоніи. При содйствіи мстнаго русскаго юридическаго общества, подъ предсдательствомъ И. М. Тютрюмова, былъ выработанъ «уставъ русскаго комитета эмигрантовъ въ Эстоніи» и принятъ създомъ, дале выбраны были члены центральнаго органа и всесторонне обсужденъ вопросъ объ экономическомъ и правовомъ положеніи бженцевъ. Вокругъ вопроса о военно-ликвидаціонной комиссіи порой разгорались очень страстныя пренія, для ревизіи ея длъ създъ выбралъ особую ревизіонно-контрольную комиссію. При попытк сторонниковъ ген. Юденича сдлать вылазку противъ присутствовавшихъ на създ членовъ бывшаго сверо-западнаго правительства, одинъ изъ насъ немедленно же заявилъ о нашей готовности дать полный отчетъ създу, чтобы създъ самъ могъ судить, кто повиненъ былъ въ катастроф благо дла. Огромное большинство създа сочло это излишнимъ и потомъ выбрало въ центральный эмигрантскій комитетъ тхъ изъ бывшихъ членовъ правительства, которые выставили свою кандидатуру на выборахъ. Не провалился ни одинъ.

Уставъ комитета судебнымъ порядкомъ провели черезъ судъ. Комитетъ сталъ законнымъ юридическимъ лицомъ и съ тхъ поръ существуетъ и понын, снискавъ себ уваженіе и у иностранныхъ благотворителей и у эстонцевъ и принеся за свое трехлтнее существованіе много пользы и добра широкой бженской масс.

Всю уцлвшую армію и гражданскихъ бженцевъ эстонцы слили въ одну массу и въ 1920 году заняли на лсныхъ и торфяныхъ работахъ.

На первыхъ порахъ круто пришлось нашимъ соотечественникамъ на этихъ работахъ. Согласно принятаго эстонскимъ учредительнымъ собраніемъ закона 2-го марта 1920 года, трудъ бженцевъ оказался принудительнымъ и необычайно тяжелымъ, а фактически сложившіеся полицейско-хозяйственные порядки на работахъ лишили бженцевъ свободы передвиженія въ предлахъ отведеннаго имъ района. Чтобы не быть голословнымъ приведу нсколько статей этого закона.