Гражданская война на с?веро-запад? Россіи
Шрифт:
Хищенія оказались очень крупныя. Имущество долго посл похода продавалось въ Ревел, сначала тайно, а потомъ, когда перешло къ перекупщикамъ, совершенно явно, вплоть до публикаціи въ мстныхъ газетахъ:
Охотничья карета
Александра II
отдлана слоновой костью, продается на Б. Розенкранцской, 16, узнать въ магазин № I.
Это откровенное объявленіе появилось въ № 69 ревельcкихъ «Послднихъ Извстій», отъ 1-го ноября 1920 года.
И все же главная масса арміи стояла въ сторон отъ всякихъ грабежей, основное ядро ея было здоровое и долго не поддавалось бацилл разложенія.
Отступленіе арміи отъ Гатчины до эстонской границы произошло въ дв недли. Армія пятилась назадъ, недоумвая, не видя передъ собой врага, голодная. Хозяйственная часть окончательно развалилась, а интендантскій грабежъ обратно-пропорціонально росъ, по мр приближенія къ Нарв. За отсутствіемъ печенаго хлба, солдаты и строевые офицеры питались самодльными блинами, сготовленными у походныхъ костровъ, а сала часто вовсе не получали, хотя интенданты стали выводить въ вдомостяхъ уже по 3 1/2 фунта въ день на человка!
Недоданія, однообразная пища и начавшіеся морозы стали подтачивать здоровье солдатъ. За отступающей арміей тащились многочисленые бженцы, плохо одтые, тоже голодные, часто съ дтьми, на измученныхъ, некормленныхъ деревенскихъ клячахъ или въ товарныхъ безъ печей вагонахъ. Бженцы мерли, какъ мухи, ухудшая и безъ того тяжелое нравственное состояніе арміи. Кром того, самый отходъ совершался крайне безпорядочно.
«При отход отъ Гатчины, войска, по словамъ ген. Ярославцева, не имя руководящихъ указаній, отходили въ безпорядк. Начальники дивизій здили къ ген. Юденичу въ Нарву за инструкціями, но ни онъ, ни начальникъ штаба ген. Вандамъ, ни его коллеги — Малявинъ и Прюссингъ не знали на что ршиться и отходъ обратился въ безцльное, стихійное отступленіе».
Но, даже потерявъ г. Ямбургъ 14 ноября, армія еще продолжала обороняться на позиціяхъ передъ Нарвой. «2-я и 3-я дивизіи, говоритъ ген. Ярославцевъ, были вполн боеспособны, и если бы не враждебныя дйствія эстонцевъ, могли бы снова оправиться въ тылу. Немного хуже обстояло дло въ 4-й и 5-й дивизіяхъ, но и они стояли на позиціи у дер. Кріуши и выносили порядочные бои. Остальныя войска отошли въ глубокій тылъ на территорію Эстоніи и были тамъ разоружены эстонцами».
Въ эстонской арміи къ этому времени дйствительно стало наростать опредленно враждебное отношеніе къ нашей сверо-западной арміи. Разъяренные большевики мечтали заодно свести счеты и съ Эстоніей. Съ конца ноября начинаются ихъ яростныя атаки на Нарву. Теперь кашу приходится расхлебывать уже эстонской арміи, врагъ грозитъ ея территоріи. Большевики бросаютъ на подступы къ Нарв отборныя части, устраивая въ день до 17 лобовыхъ атакъ. Драться противъ нихъ очень тяжело, число жертвъ растетъ. Непрекращающаяся тайная большевистская агитація коварно шепчетъ на ухо каждому эстонскому солдату, что виной всему «сверозападники»: изъ за нихъ эстонцамъ вновь приходится проливать кровь, изъ за ихъ присутствія въ Эстоніи и упорства откладывается миръ съ совтской Россіей. Эстонскій солдатъ начинаетъ зврть и враждебно коситься на нашихъ солдатъ, видя въ нихъ единственную причину продолженія войны съ большевиками. При встрч съ нашими частями эстонцы бранятъ ихъ, «курратъ» (по эстонски — чертъ) слышится на каждомъ шагу. Перешедшія на эстонскую территорію русскія части эстонцы безъ зазрнія совсти грабятъ, отнимая обозы, растаскивая снаряженіе. Кое-гд столкновенія переходятъ во взаимную рукопашную.
Положеніе нашей арміи двусмысленное и трагическое. Въ то время какъ часть ея на эстонской территоріи подвергается всякимъ мытарствамъ и издвательствамъ, другая — вмст съ эстонцами отбиваетъ атаки большевиковъ въ обходъ Нарв. Наши солдаты начинаютъ недоумвать: борьба бокъ-о-бокъ съ эстонцами для нихъ теряетъ всякій смыслъ. Къ чему, думается рядовому воину, помогать эстонцамъ, разъ они такъ враждебно относятся къ русской арміи. Вдь было нсколько случаевъ, когда припертые большевиками къ эстонской границ наши солдаты, отступая, натыкались на эстонскіе пулеметы, оказываясь буквально межъ двухъ огней. Впередъ не пробиться, а назадъ не пускаютъ эстонцы. Въ результат начиналась деморализація среди нашихъ солдатъ, противъ чего строевые офицеры часто безсильны были бороться, ибо сами начинали терять представленіе о смысл такой борьбы для русской арміи.
Справедливость требуетъ сказать, что само эстонское командованіе попало въ этотъ моментъ въ положеніе подозрваемаго. Общественное мнніе и пресса откровенно высказывались за миръ съ большевиками, а командованіе вынуждено было напрягать отчаянныя усилія, чтобы удержать боеспособность своей арміи, потому что текущій день требовалъ пока борьбы. Для переговоровъ о мир нужно было время, а врагъ не ждалъ и лзъ впередъ. Эстонскому солдату вся ситуація становилась тоже непонятной. Въ войскахъ появился ропотъ. Большевистская агитація, конечно, и тутъ не дремала. Ген. Лайдонеръ счелъ необходимымъ издать особый приказъ своимъ войскамъ.
«Непріятель, говорилъ онъ, старается всячески использовать это обстоятельство (то есть продолженіе борьбы на фронт. В. Г.) и разбить наше войско, чтобы такимъ образомъ вполн подчинить насъ своей власти. Ведутъ широкую пропаганду съ цлью натравить солдатъ на офицеровъ и военное начальство, объясняя, что офицеры противъ окончанія войны, потому что посл окончанія войны у нихъ не будетъ никакихъ занятій…»
Генералъ Лайдонеръ объяснялъ солдатамъ, что для заключенія мира правительству нужно время, оно знаетъ, какъ трудно вести войну, но пока необходимо воевать, чтобы полне гарантировать государственное и національное бытіе Эстоніи.
«Правительство республики сдлаетъ все возможное, чтобы окончить войну и дать юному государству возможность мирнаго развитія. Можно утверждать, что въ настоящій моментъ надежда на миръ обоснована боле, чмъ когда-либо. Что-же касается войска, то наше войско въ полномъ состав, отъ главнокомандующаго до рядового, находится въ полномъ распоряженіи правительства республики.
Войска, главнокомандованіе войсками не ведутъ и не смютъ вести самостоятельной политики въ вопрос мира, или въ другихъ вопросахъ. Разговоры о томъ, что эстонскіе офицеры посл окончанія войны не будутъ имть работы, безосновательны. Въ Эстіи чувствуется большой недостатокъ въ образованныхъ людяхъ. Когда война кончится и офицеры освободятся отъ военной службы, они безъ труда найдутъ занятія въ государственныхъ и въ частныхъ учрежденіяхъ, гд они будутъ матеріально боле обезпечены, чмъ теперь, получая то маленькое жалованіе, какое въ силахъ платить имъ на военную службу наше юное государство». [204]
204
«Свобода Россіи» № 55, отъ 21 ноября 1919 г.
При такихъ условіяхъ вся окружающая обстановка опредленно складывалась противъ дальнйшаго существованія сверо-западной арміи и ея дальнйшихъ задачъ въ противобольшевистской борьб. Фактовъ было слишкомъ много, чтобы крпко задуматься: «что же длать дальше?»
Положеніе въ конц концовъ стало совершенно невыносимо. Къ убійственному состоянію арміи присоединились душураздирающія сцены гибели несчастныхъ бженцевъ и ихъ дтей, буквально замерзавшихъ въ снгу передъ проволочными загражденіями Нарвы.
Въ стать «Свободной Россіи» отъ 25 ноября «Побольше сердца» льется прямая укоризна по адресу эстонцевъ; корреспондентъ апеллируетъ къ чувству простой человчности.
«Не слышно ни шутокъ, ни смха, ни даже оживленнаго говора.
Морозный воздухъ прорзывается дтскимъ, плачемъ, тяжелыми вздохами женщинъ и стариковъ, медлительной рчью въ кучкахъ. Холодно… Люди мерзнутъ за проволочными загражденіями, а не вдалек поблескиваетъ веселыми огоньками городъ, дымятся трубы. Тамъ тепло, тамъ не плачутъ отъ холода дти, тамъ не сбиваются въ кучку зазябшіе люди. И съ завистью и болью въ сердц смотрятъ несчастные изгнанники по ту сторону проволочныхъ загражденій, куда имъ доступа нтъ.
И невольно въ душ ихъ рождается вопросъ: «Вдь, тамъ живутъ т же люди — почему они не придутъ къ намъ на помощь? Неужели имъ чуждо простое чувство человколюбія? Неужели «человкъ человку — волкъ» и разница въ языкахъ создаетъ столь глубокую грань между людьми? Обидно за человка.»
Да, обидно и тяжело наблюдать за страданіями несчастныхъ людей, лишенныхъ крова, превратившихся въ бездомныхъ скитальцевъ. И то безчувственное отношеніе, какое наблюдается со стороны людей, находящихся въ тепл и уют, тужитъ отнюдь не къ единенію, а къ созданію дальнйшей розни и затаенной обиды.
Остановитесь, подумайте — вдь, вс мы люди, никто изъ насъ не застрахованъ отъ несчастій въ гражданской войн. Побольше сердца, побольше человчности вдь, тамъ за проволочными загражденіями мрутъ дти, гибнутъ молодыя жизни. Вамъ непріятенъ наплывъ чужестранцевъ, они нарушаютъ спокойный ходъ вашей тихой жизни, врываются въ ваши теплыя комнаты. Все это непріятно врю, но бываютъ моменты, когда простая человчность требуетъ отъ насъ небольшихъ лишеній.
Помогите, граждане свободной Эстоніи, русскимъ страдальцамъ — будущая Россія оцнитъ вашу помощь и не забудетъ ея»…
Позже и бженцевъ пустили за проволоку, но сколько было пережито страданій, сколько пролито слезъ! Много это время оставило царапинъ на сердц у нашихъ уцлвшихъ солдатъ и офицеровъ.
А что-же, однако, дальше длать?
Эстонцы думаютъ о мир, наше командованіе и правительство изыскиваютъ способы для дальнйшей борьбы. Явное взаимное противорчіе. Антагонизмъ со стороны эстонцевъ усиливается. Подъ шумокъ они всми мрами стараются фактически ликвидировать русскую армію. Наша армія, наконецъ, вся переходитъ на эстонскую территорію, и начинается частью добровольное, частью насильственное ея обезоруженіе. Послднія сводки нашего штаба эстонская цензура 26 ноября вовсе выбросила. «Свобода Россіи» помстила статью «Черные дни», а на мст сводокъ зіяла большая плшь въ газет. Въ эстонскихъ газетахъ «Waba Maa» и «P"aewalecht» появились интервью съ оффиціальнымъ лицами. Премьеръ-министръ Тениссонъ, начальникъ штаба ген. Соотсъ [205] и министръ внутреннихъ длъ Геллатъ единодушно заявляли сотрудникамъ своихъ газетъ, что сверозападное правительство и русская армія, съ потерей собственной территоріи, должны ликвидироваться и что вс перешедшія за эстонскую границу русскія воинскія части будутъ впредь разсматриваться, какъ бженцы-иностранцы. Г. Геллатъ заявилъ, что питаніе ихъ возьмутъ на себя союзники, а Эстонія займетъ ихъ лсными и торфяными работами.
205
Одинъ изъ офицеровъ русской арміи, сидвшихъ въ свое время въ Быховской тюрьм вмст съ ген. Корниловымъ и Деникинымъ.