Чтение онлайн

Я был быстрым. Но у отца – убойная скорость, которую никто на Востоке не мог превзойти.

А еще была простая истина, что он и секунды не задумается, чтобы убить ее.

Я едва выдавил из себя, почти беззвучно:

– Отец… пожалуйста… не трогай ее. П-прошу…

На миг я почти поверил, что он образумится. Что услышит боль в моем голосе. Вспомнит, кем был когда-то.

Но он снова посмотрел на Мони, таким пустым, мертвым взглядом, от которого меня прошиб озноб.

Черт побери.

Я застыл, в ужасе глядя на лезвие у ее хрупкой шеи – оно поблескивало, острое, как сама смерть.

– Отец…

Он повернулся ко мне и медленно улыбнулся. Грустно.

– Обеспечь мне и своему дяде безопасный выход с Востока, и я не трону Моник.

Я сжал зубы.

Безопасный выход? Да ты ебанутый ублюдок. Ты не заслуживаешь ни черта.

Я пришел сюда с одной целью – сразиться с отцом, положить конец его царству манипуляций и страха. Но когда увидел, как близко Мони к смерти, все переменилось.

Теперь я просто стоял, вглядываясь сквозь это жалкое стекло между нами и был готов исполнить любую его прихоть.

Сердце сжималось от страха… и от той яростной, всепоглощающей любви к Мони.

Пожалуйста… только не забирай ее.

Она была светом, который прорезал мою тьму. Как первый глоток весны после бесконечной, изнуряющей зимы.

Свежий.

Живительный.

Незаменимый.

Я думал, Шанель была для меня всем…

А потом в мою жизнь ворвалась Мони, как самая нежная, самая прекрасная мелодия, и я вдруг осознал, в какой адской тишине жил все это время.

Я не могу потерять Мони. Не хочу дальше дышать, если ее не будет.

Ее смех наполнил пустоты в моей душе и сердце, те, о существовании которых я даже не подозревал.

Ее прикосновения лечили раны, которые я давно считал неизлечимыми.

Она показала мне, что значит быть по-настоящему увиденным – не как Хозяин Горы, не как очередная фигура в бесконечной игре отца за власть, а как Лэй.

Просто Лэй.

Одна только мысль о том, что она в опасности, что холодное лезвие у ее горла, всего лишь очередной акт отцовского безразличия, разожгла во мне ярость, от которой хотелось рвать и метать.

В ту секунду я понял, что нет ничего, чего бы я не сделал, никакой цены, которую я бы не заплатил, чтобы она осталась в живых.

Это такой пиздец.

Его требование о безопасном выходе, билет к новым интригам, было ядом, который я бы проглотил добровольно, если это спасет Мони.

Я выдохнул. Долго и тяжело.

– Ладно, отец. Ты хочешь безопасно уйти с Востока. Я согласен.

– Согласен?

– Да. Ты получишь проход.

– А если ты мне этого не дашь, сын... – он снова посмотрел на лицо Мони. – Я убью ее прямо у тебя на глазах.

– Не нужно ее пугать.

– Нужно, Лэй.

Меня пробрал холодный озноб.

Я должен был удержать его внимание на том, что Мони слишком ценна, чтобы он решился ее убить.

Напряжение стянуло плечи.

– Отец, мы оба знаем, что ты не убьешь Мони. Она – часть твоего великого плана. Не забывай об этом.

– Никакого плана не будет, если я не смогу сделать ее Хозяйкой Горы, которой ей суждено быть…

– Сделать ее? Какого хрена ты несешь?

– Сейчас это слишком долго объяснять, Лэй, – он тяжело вздохнул. – А пока просто позволь мне, своему дяде и моим людям спокойно покинуть Восток… и…

– И?..

– Моник пойдет со мной.

– Нет, – я напрягся. – Я могу обеспечить тебе безопасный проход, но Мони останется здесь.

– Нет, – он покачал головой. – Она пойдет со мной…

– До ворот. И точка, – я прищурился, мечтая, чтобы между нами не стояло это чертово стекло. Я бы убил его прямо сейчас. – Только до ворот. Дальше – ни шага. Я только на это готов пойти.

– Твое удобство меня не волнует. Я думаю о наследии, о Востоке…

– Мне плевать на наследие и на Восток, – голос сорвался на крик. – Не смей тронуть Мони!

– А иначе что? – его голос был пропитан леденящей уверенностью. – Ты не понимаешь, Лэй. Это больше, чем твои желания. Больше, чем мы оба.

Он ошибался.

Ничто не было важнее нашей жизни.

Ничто не стоило больше, чем безопасность Мони.

Я с трудом сглотнул, пытаясь задавить ком в горле. Уверенность в его голосе сотрясла меня до основания – каждую крупицу надежды, за которую я еще цеплялся. Это был голос больного человека, который до сих пор верил, что действует во имя Бога.

– Успокойся, Лэй, – отец держал лезвие у горла Мони, а сам вцепился в меня взглядом такой силы, что воздух между нами будто треснул. – Спокойствие – не просто добродетель. Это оружие. В хаосе побеждает не тот, кто орет громче. Побеждает тот, чей разум ясен. Кто видит путь.

Да пошло все нахрен. Убери нож от ее шеи.

Я сжал кулаки.

– Ты понимаешь, Лэй?

– Спокойствие? – я выплюнул это слово, будто оно было ядом. – Ты это называешь спокойствием? Держать нож у ее горла, чтобы получить желаемое?

Он улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли тепла – пустая, ледяная маска.

– Именно, Лэй. Это демонстрация силы, а не паники.

Сердце громыхало в ушах.

Он продолжил:

– Контролируя свои эмоции, я контролирую ситуацию. Понимаешь, когда человек действует из страха или злости – он ошибается. Он становится предсказуемым. А когда ты спокоен – ты командуешь.

Теперь он решил, что снова «учит» меня, как стать настоящим Хозяином Горы. Да пошло оно все. Мне плевать на его титулы. Я просто хочу Мони.

Я едва сдерживал ярость, кипевшую внутри. Учить меня таким извращенным способом, угрожая жизни той, кого я люблю, было не просто жестоко, а по-настоящему больным.

И все же часть меня понимала логику его слов. Искалеченную, хищную, но узнаваемую. Он пользовался этим приемом десятки раз, чтобы давить на врагов.