Чтение онлайн

Лугового от ужаса прошиб пот. Он побежал к подполковнику Кюгельхену.

– Господин подполковник! Господин подполковник, от генерал-лейтенанта Келлера получена телеграмма о мобилизации с ноля часов. Полковник Асеев приказал мне не беспокоить его до утра!
– с ужасом доложил Луговой.

– Спокойно, штабс-ротмистр! Где телеграмма?
– Кюгельхен перечитал текст телеграммы раз пять.
– Направляйтесь в штаб полка, Луговой! Я - к Асееву!

Командир Десятого гусарского Ингерманландского полка полковник Асеев даже не открыл дверь своему помощнику Кюгельхену.

– Вы там все с ума посходили! Я сплю, подполковник!
– заорал Асеев.

Кюгельхен немедленно телеграфировал командиру Десятой кавалерийской дивизии генерал-лейтенанту Келлеру о бездействии полковника Асеева.

Через пять минут была получена ответная телеграмма от Келлера:

" Полковника Асеева отстраняю от командования полком тчк подполковника Кюгельхена назначаю ответственным за мобилизацию десятого гусарского полка тчк".

Таким образом мобилизация в Десятом гусарском Ингерманландском полку началась с опозданием на девяносто минут: в час тридцать.

Головинский проснулся кавалерийской трубы. Ночь...В открытое окно дует свежий ветерок..

– Ту-ту-ту-ту-у-у! Ту-ту-ту-ту-у-у!

– "Сбор", "В поход" - "пела" кавалерийская руба.

Не надевая мундира, Владимир бросился в комнату к Васецкому.

– Пётр! Пётр! Вставай! Сбор играют!
– тряс он Васецкого за плечо.

– Показалось, наверное...
– вздохнул с просонья тот, а потом резко подскочил с кровати и начал надевать мундир.

В дверь настойчиво стали стучать:

– Ваше благородие, ваше благородие! Мобилизация! Его благородие ротмистр Барбович вас и его благородие корнета Васецкого срочно к себе вызывает!
– раздался за дверью испуганный голос Будкина.

Вечером началась погрузка Десятого гусарского Ингерманландского полка в эшелоны. Офицеры располагались в пассажирских вагонах второго класса. Нижние чины и конский состав - в грузовых, так называемых теплушках. На каждом таком вагоне было написано "Восемь лошадей. Сорок человек".

По плану, разработанному на случай войны, Десятая кавалерийская дивизия предназначалась для боевых действий против австро-венгерской армии. Поэтому эшелоны взяли курс к австрийской границе.

Они задерживались только на узловых станциях для заправки паровозов водой и углём. За окнами пронеслись сёла Полтавщины. Эшелон, в котором находился эскадрон ротмистра Барбовича, проехал по большому мосту через Днепр... Вскоре позади осталась Киевщина, и началась Волынь.

На станции Шепетовка началась выгрузка Десятой кавалерийской дивизии. Здесь все узнали новость о том, что Германия объявила войну России. К австрийской границе части двинулись уже походным порядком. Десятая кавалерийская дивизия расположилась в городке Вышгород до получения дальнейших приказов. Сюда и прибыл новый командир Десятого гусарского Ингерманландского полка полковник Богородский. Старшим штаб - офицером полка был назначен герой русско-японской войны полковник Чеславский, служивший ранее на Дальнем Востоке, и приехавший в Вышгород почти в один день с Богородским.

24 июля Австро-Венгрия объявила войну России. В этот же день, с наступлением темноты, Десятая кавалерийская дивизия перешла границу и, вторгшись в пределы Австро-Венгерской империи, начала продвижение на город Львов.

Её части уже находились западнее города Тарнополь, когда поступил приказ генерал-лейтенанта графа Келлера:

– Спешиться! Окопаться!

Десятый драгунский Новгородский полк, Десятый уланский Одесский полк, Десятый гусарский Ингерманландский полк, Первый Оренбургский казачий полк принялись "зарываться" в землю.

– Хр-р-р... Хрясь... Хр-р-р... Хрясь - скрежетали лопаты о плотную глинистую землю.

Головинский отдал "Камчатку" своему вестовому Егору Мищенко, худому, как жердь, с

с горбатым носом и чёрными цыганскими глазами:

– Отведи лошадь коноводам и сам оставайся рядом с ней!

– Слушаюсь, ваше благородие!
– козырнул Мищенко.

– Рядовой, дай мне лопату!
– обратился Владимир к рыжеусому солдату второго эскадрона, только что закончившему копать окоп.

– Пожалуйста, ваше благородие!
– тот протянул ему лопату.

Головинский с хрустом вонзил её в твёрдую землю.

– А вы, чё, ваше благородие, сами копать будете?
– полюбопытствовал солдат, и от удивления его мохнатые брови поползли вверх.

– Да, сам!
– коротко ответил Владимир.

– Бу-у-ум-ум-ум! Бу-ум-ум-ум!
– вдруг затряслась и начала уходить из под ног земля.

Головинский от неожиданности вздрогнул. В животе стало холодеть...

– Ваше благородие, это чё такое?
– прошептал побледневший рядовой.

– Наши батареи открыли огонь.
– Стараясь быть спокойным, объяснил тому Владимир.

– Бу-ум-ум-ум! Бу-ум-ум-ум-ум... вновь затряслась земля.

В наступление на позиции Десятой кавалерийской дивизии пошли плотные колонны австрийцев. Орудия Третьего казачьего артиллерийского дивизиона сметали взводы и целые роты, но австрийцы упорно продвигались вперёд.

Головинский залёг в своём, так и незаконченном окопчике. Командовать ему было некем. Он выполнял команду Барбовича "Присматриваться".

Над головой что-то стало непрерывно жужжать:

– Взык, взык, взык, взык, взык....

– Ваше благородие, это чё? Чмели?
– снова спросил Владимира рыжеусый солдат, лежащий совсем рядом в своём окопчике.

– Нет, гусар, это не шмели! Это австрийские пули летают.
– Просто пояснил Головинский.

Рыжеусый вновь сильно побледнел.

Головинскому тоже стало не по себе :

– Вот одна такая может ударить меня в лоб и... Всё! Нет больше меня!