Чтение онлайн

– Но как Министерство не поняло, что Волдеморт сделал это с Морфином? – сердито произнес Гарри. – Он же был несовершеннолетним в то время, ведь так? Я думал, они могут обнаружить волшебство совершаемое несовершеннолетним!

– Ты прав, они могут отследить магию, но не исполнителя. Вспомни: ты получил предупреждение от Министерства за Парящие Чары, хотя на самом деле это был…

– Добби! – проворчал Гарри, эта несправедливость все еще терзала его. – Так если ты не достиг совершеннолетия и совершишь волшебство в доме совершеннолетней ведьмы или колдуна, Министерство не узнает?

– Конечно, они не смогут сказать, кто совершил волшебство, – сказал Дамблдор, глядя на возмущенного Гарри и слегка улыбаясь. – Они полагаются на волшебников-родителей, на то, что они следят за отпрысками в пределах своего дома.

– Но это же чепуха! – огрызнулся Гарри. – Посмотрите, что случилось здесь, что случилось с Морфином!

– Я согласен, – сказал Дамблдор. – Кем бы ни был Морфин, он не заслужил подобной смерти, осужденный за преступления, которых он не совершал. Но уже поздно, я хочу показать тебе еще одно воспоминание перед тем, как ты уйдешь…

Дамблдор достал из внутреннего кармана еще один прозрачный сосуд, и Гарри притих, вспомнив, что Дамблдор говорил, что это одно из самых важных воспоминаний, из тех, которые у него имеются. Гарри заметил, что содержимое перетекало в Омут памяти очень медленно, тягуче, как будто давно застыло. Может быть, воспоминание испортилось?

– Это не займет много времени, – сказал Дамблдор, когда ему, наконец, удалось вылить содержимое сосуда. – Мы возвратимся прежде, чем ты поймешь…Итак, снова туда…

И Гарри опять провалился в серебряную жидкость, на сей раз, приземляясь около человека, которого он сразу узнал.

Это был Хорас Слизхорн который выглядел гораздо моложе. Гарри так привык к нему лысому, что посчитал вид Слизхорна с густыми, сияющими, соломенными волосами весьма странным. Он выглядел так, будто его голова была покрыта соломой, хотя на ней уже блестела лысина размером в галеон.

Его усы, менее пышные, чем он привык видеть, были рыжевато-блондинистого цвета. Он был не такой толстый, каким Гарри его знал, хотя золотые пуговицы на его расшитом жилете уже были готовы отлететь. Его маленькие ноги лежали на бархатном пуфике, он сидел в удобном кресле, в одной руке он держал небольшой бокал вина, другой рылся в коробке засахаренных ананасов.

Гарри оглянулся, когда рядом с ним появился Дамблдор, и увидел, что они стоят в кабинете Слизхорна. Полдюжины мальчиков сидело на невысоких стульях вокруг Слизхорна. Все они были подростками. Гарри сразу узнал Волдеморта. Его лицо выделялось своей красотой, и из всех мальчиков он выглядел наиболее расслабленным. Его правая рука небрежно лежала на подлокотнике, и Гарри заметил на пальце золотое с черным кольцо Марволо – он уже убил отца.

– Сэр, правда ли, что Профессор Весельчак увольняется?

– Том, Том, даже если бы я и знал, я не мог бы тебе сказать, – сказал Слизхорн, упрекающе грозя ему покрытым сахаром пальцем, но при этом моргая, что почти свело эффект на нет. – Говоря по правде, я был бы не прочь узнать, кто Вас так информирует, мальчик, что в итоге Вы знаете больше половины учителей?

Реддл улыбнулся, остальные мальчики засмеялись и восхищенно на него посмотрели.

– А как же Ваша удивительная способность знать вещи, которые не следует, и Ваша лесть людям, имеющим вес в обществе? Спасибо за ананас, кстати, Вы совершенно правы, я очень сильно их люблю…

Некоторые мальчики захихикали, и вдруг произошло что-то странное. Комната внезапно наполнилась густым белым туманом, так что Гарри не мог ничего видеть, кроме лица Дамблдора, стоящего рядом. Затем неестественно громко в тумане прозвучал голос Слизхорна:

– Вы ступили не на тот путь, мой мальчик, запомните мои слова.

Туман пропал так же внезапно, как и появился, никто даже не обратил внимание, на то, что только что произошло. Гарри зачарованно оглянулся на маленькие золотые часы, стоящие на столе Слизхорна: они пробили одиннадцать.

– Ну надо же, неужели уже одиннадцать? – спросил Слизхорн. – Вам лучше уже идти, мальчики, или у нас всех будут проблемы. Лестрейндж, я бы хотел получить ваше эссе к завтрашнему дню, в противном случае вы будете наказаны… Вы тоже, Эйвери.

Слизхорн встал из кресла и поставил свой пустой стакан на стол, в то время как мальчики уходили. Волдеморт, тем не менее, не ушел. Гарри был уверен, что он специально замешкался, желая остаться наедине со Слизхорном.

– Будь осторожен, Том, – сказал Слизхорн, обернувшись и увидев его. – Ты же не хочешь, чтобы тебя застали разгуливающим по школе ночью, ведь ты староста.

– Сэр, я хотел спросить у вас кое-что.

– Спрашивай, мой мальчик, спрашивай.

– Сэр, я хотел бы спросить, что вы знаете про Хоркруксы?

И снова произошло то же самое: густой туман опять заволок комнату, так что Гарри не видел ни Слизхорна, ни Волдеморта, а видел только невозмутимо улыбающегося Дамблдора, стоящего рядом. Затем, так же, как и до этого, снова прозвучал голос Слизхорна:

– Я ничего не знаю про Хоркруксы, и не сказал бы, если бы знал! Сию же минуту убирайся отсюда и никогда не упоминай их впредь!

– Ну вот и все, пора уходить, – спокойно сказал Дамблдор.

Ноги Гарри снова потеряли опору, и в следующую секунду он опять стоял на ковре напротив стола Дамблдора.

– И это все? – безучастно сказал Гарри.

Дамблдор сказал, что это самое важное его воспоминание, но он не увидел в нем ничего важного. Конечно, туман, который никто не замечал, был странным, но больше ничего странного не происходило, кроме того что Волдеморт задал вопрос и не получил на него ответ.

– Ты должен был заметить, – сказал Дамблдор, садясь с другой стороны стола, – что в это воспоминание не скромно вмешались.

– Вмешались? – повторил Гарри, тоже садясь.

– Разумеется. Профессор Слизхорн вмешался в ход собственных воспоминаний.

– Но зачем ему делать это?

– Я думаю, он стыдится того, что помнит, – сказал Дамблдор. – Он пытался переделать память, чтобы выставить себя в лучшем свете, стирая те части, которые мне, по его мнению, не надо видеть. Это, как ты смог заметить, было сделано очень грубо, но это к лучшему, потому что показывает, что настоящее воспоминание все еще там, несмотря на все изменения.