Чтение онлайн

– Подлое вы сделали,- сказала Феия и отвернулась.

– Для тебя сделала. Об счастье твоем забочусь. А ты вот как благодаришь.

Феня поднялась. Сумрак замелькал в ее глазах, в голове тупо ударило.

– Чуть хожу, а уйду я отсюда куда глаза глядят.

Уйду!

И ке в силах стоять, она села на землю. Анфиса кинулась к ней.

– Что ты!

Феня неподвижно глядела на закат. Бескрайние, уходящие к лиловой горе поля облаков, и на тех полях - заиндевелые деревья, ряды белых и розовых стогов, дорога темная в одной стороне, а в другой - в малиновом огне, она, Феня, будто бы стоит на этой дороге.

А через три дня Феня уехала в Москву, на квартиру Полины Петровны: она дала ей свой адрес и ключ.

Феня не хотела оставаться на хуторе - металась, как мечутся птицы, когда приходит пора отлетать, гонит их в чужую сторону холод и грусть замолкших полей.

С Анфисой Феня даже не простилась: видеть не хотела за ее письмо к Мите.

– Верно ли ты сделала?- после отъезда Фени спросил сестру Родион Петрович, который считал, что сестра касалась чужой жизни.

– Я ей только помогла. Хорошо, что уехала. Москва для нее - самое лучшее лекарство и средство прийти в себя после такого потрясения. Так обычно и бывает. Ее тут все тяготит. А там все новое. Она скоро забудет свои несчастья. Вернется совсем другим человеком, если захочет вернуться.

Этот разговор Полины Петровны с братом происходил на крыльце, слабо пригретом осенним солнцем, свет которого в березняке был с желто-зеленой холодной тусклинкой.

Полина Петровна перебирала грибы - белые с шоколадно-бурыми шляпками: совсем маленькие, с наперсток, она откладывала для маринования, покрупнее-на засушку.

Родион Петрович напильником вострил зубцы - большие крючки для жерлиц, которые собирался поставить сегодня вечером.

– Как бы Кнрьпп 1;е бросился за ней,-предположил Родион Петров!;".

– Этого ему нс следует делать. Надо чуть обождать, а может, и больше набраться терпения. Если была любовь, то она и воскреснет. Так ему и скажи.

– Лучше ты ск?Ж|!.

– Я думаю, он " сг.м поГшет.

Едва произнесла это По-чикз Петровна, как к крыльцу подошел Кирьян в ватнике, перетянутом ремнем. За спиной ружье с воронено-синим отливом стволов.

Посуровело как-то лицо, строже стал взгляд.

– Полина Петровна, можно вас только на минутку?- сказал Кирьян.

Полина Петровна и Кирьян прошли по тропке к Угре.

Сквозило холодом от воды, свинцово неподвижной под озяблыми кустами черных и серебристо-серых ольх в шорохе тихо опадавших листьев.

Скажите, вы ей посоветовали уехать?- спросил Кирьян.

– Нет. Она хотела бежать отсюда.

– Куда же?

– Не знаю.

– Вы дадите мне адрес?

– Хочешь поехать к ней?

Между ними пролетел лист, упал в еще зеленую траву.

– Я говорила, что она не может простить себе эту историю. Потерпи. Прошлое сейчас будет чужим между вами. Пусть она отогреется, Киря. Она сама найдет пути, встретится с тобой. Вынеси эту разлуку. Потому вы и мужчины, что можете многое вынести с мужеством. Пусть пройдет время. Будет новое. Вот падают листья - это уже прошлое. А будущее на той же ветке, в почках, которые оставили весне эти лпстья.

– Вот как все получилось...

– Не надо отчаиваться. Над трудной дорогой надо подумать. Есть время. Работайте! А над тем, что вас так беспокоит, поработает жизнь. Она не снднт без дела. Работает день и ночь над горем и радостями, перемалывает каждую судьбу: наказывает одних и награждает других.

К людям она не равнодушна: у нее есть своя любовь, веиная и изменчивая, и это часто зависит от того, как они внимательны к ее любви.

– Что-то хорошее, большое держал в руках и упустил. Как во сне было. Проснулся, а руки пустые,- както больше для себя сказал это Кирьян.- А дела жизни иногда надо подправлять.

– В данном случае это бесполезно... Она, как приедет, напишет мне. Я скажу, как получу письмо,- сказала Полина Петровна, чтоб малой этой надеждой хоть чуть обрадовать Кирьяна.

Ямочка от задумчивой улыбки скользнула по щеке его, на миг задержала взгляд Полины Петровны.

"Какая чистая улыбка,-отметила она и подумала, что слов не надо, па такую улыбку потянулась женщина, как к первой весточке, которую посылает сама любовь.- И из этой улыбки вышла такая трагедия... Нет, нет, эта улыбка позвала ее молодость на праздник".

– Адрес я могу дать.

– Зачем же зря протирать его?

Он попрощался и пошел вдоль берега на хутор.

Полина Петровна вернулась к крыльцу.

– Если бы я имела такую колдовскую силу, я сделала бы ее мужа счастливым с другой. А они, Киря и Феня, были бы вместе.

– Они будут вместе без твоей колдовской силы,- сказал Родион Петрович.Эта трагедия свяжет их еще крепче, как в бурю крепче затягивает узел, которым к берегу привязан плот.

– Бывает, что плот уносит.

– Но узел остается.

Кирьян с отцом работали в лесу, за хутором на старой гари, засоренной сухостоем и преющим валежником, по которым разрослись непролазные малинники, молодые, со свежими побегами, а старые засыхали.

Кирьян разбирал валежники, рубил сухостой и таскал к дороге, где горел большой, со стог, костер. В огне его сгорало гнилое, хилое и мертвое все, что потеряло связь с землей, плесневело, было прибежищем всяких жуков, сороконожек, червей и гадов.

Никанор на расчищенной уже делянке пробивал ломом неглубокие скважины, в которые бросал желуди, полные,чистые и гладкие, со спелой желтинкой.

Будет тут когда-то дубовый лес: вот из этих скважин, где в земном тепле пригреются и распарятся желуди, в поту родов своих прорастут дубки с резными, слабыми, нежными листьями. На ветрах, на солнце, в дождях дубки окрепнут, новые листья дадут, и корни протянутся в глубины из своего гнезда. И первое усилие, чтоб зародился, тронулся лес, сделал человек. Никанор опускал в скважинки желуди, которыми полна была сумка. Весь будущий лес в этой холщовой сумке. И никто знать не будет, как было, как двое начинали этот лес. Кто они.

А может, и не забудется: может, назовут Никаноров лес или стремновский лес. Как в городах зовутся улицы по имени тех, кто начинал их, так и леса хранят в зеленых чащах своих память о тех, кто сеятелем леса прошел когда-то далекой по времени пустошью или такой вот старой гарью.

Никанор сел на пенек отдохнуть. Глядел, как работал сын. В одной гимнастерке: жарко. Ватник валялся на траве, где куча белых грибов, подберезовиков и подосиновиков.

– Ходи покури,- позвал Никанор.

Кирьян сел рядом с отцом на ватник.