Чтение онлайн

Я отбивался от Кейда, пока смывал пот и грязь в душе, но в конце концов он загнал меня в угол. Пришлось объяснять. Уже скоро комендантский час, а у меня нет времени трепаться, как старушкам в парикмахерской, о том, что я вытворял с Джеммой.

Только я надел черные вансы и собрался уходить, радуясь, что меня наконец оставили в покое, как ладонь Брентли обрушилась на мое плечо, сжав воспаленную трапецию. Я взвыл от боли, схватил его за руку и вывернул пальцы, пока он не закричал и не наклонился вперед, зажимая почти сломанную кисть.

– Не трогай меня, блять, Брентли. Я и так еле живой.

Он выпрямился, красный от злости, но быстро взял себя в руки:

– Так объяснишь про тебя и Джемму? Что это было?

Я взглянул на Кейда, и тот тут же поднял руки:

– Я ничего не говорил.

Как, блять, новости так быстро разносятся в этой школе? Брентли даже рядом не стоял, когда я наклонился и поцеловал ее. Эту мягкую, розовую, чертову щеку.

Шайнер тут же встрял:

– И теперь ты метишь на новенькую при всех? Сначала твой отец, теперь это?

Он саркастично хмыкнул и сбросил полотенце, совершенно не стесняясь окружающих. Я поморщился, отводя взгляд:

– Шайнер, никому не интересен твой член.

– Пфф, меня не зря зовут Однофразовый Шайнер, Исайя. Все мечтают на него взглянуть.

Воцарилась пауза, после чего Брентли покачал головой:

– Я подумал... и нет, всё еще не хочу.

Кейд тихо усмехнулся, натягивая футболку. Мы дружно проигнорировали Шайнера, пока он одевался.

– Но серьезно, – Брентли не отступал. – Зачем ты устроил этот цирк? Хочешь, чтобы Бэйн снова к ней пристал? Мы все знаем, что в субботу он проявил себя только потому, что видел, как ты с ней общаешься.

В раздевалку зашли другие игроки, вытираясь после душа. Я скользнул по ним взглядом, затем перевёл глаза на остальных Бунтарей.

– Она репетитор, потому что я на испытательном сроке у Комитета. – Пожал плечами. – Что до остального...

Намеренно замолчал, кивнув полузащитникам:

– Неплохо сыграли, – буркнул и направился к выходу. – Объясню позже.

Лгать не буду – у меня действительно был порыв перепрыгнуть ограждение и притянуть Джемму за талию, стоило мне увидеть, как Бэйн и Грейсон смотрят на нее, будто она кусок мяса. Но главная причина моего спектакля была в другом – им нужно было показать их место. По крайней мере, так я себе это объяснял. С Грейсоном всё постепенно затихнет – он редко появляется рядом с Джеммой, чтобы быть реальной угрозой. Но Бэйн? Тут только два варианта: держаться подальше и надеяться, что он забудет свою игру – использовать её, чтобы добраться до меня, или приблизиться к ней ещё больше – и гарантированно отвадить его.

Я знал Бэйна. Знал его игры. Часто предугадываю его ходы раньше, чем он их делает. Я видел, как он смотрел на неё... потом на меня. В его глазах мелькнула искра азарта. Рычаг. Он хотел найти, над чем доминировать. Становилось очевидно: Бэйн ненавидит меня не за то, кто я в этой школе… А за то, кто я за её стенами.

Он сказал Джемме, что знает меня. И, возможно, это не блеф.

Я не мог всерьёз рассматривать Джемму как что–то большее, даже если кровь бурлила в её присутствии. Она не могла быть моей девушкой. Даже близко. И нет, я не «метил на неё», как сказал Шайнер. Я вообще не метил ни на кого – не только потому, что ни одна не удерживала мое внимание надолго, но и потому, что никогда не позволил бы себе чувствовать нечто подобное.

Иметь девушку или даже просто отношения, выходящие за рамки поверхностных, не было в моих картах. На это был полный запрет. Это стало бы ни чем иным, как ловушкой. Могут ли люди влюбляться? Конечно. А я? Нет. Я не позволил бы себе такой роскоши, потому что это означало бы еще одного человека, который может запутаться в паутине очень опасного и незаконного дерьма.

Моя собственная мать стала жертвой в игре моего отца, и даже в девять лет, когда я был ещё чертовски наивным и впечатлительным, я знал – не подвергну другую женщину такому. Не влюблюсь и не втяну невинное существо в мир лжи и боли – почти всегда эмоциональной, но иногда и физической тоже.

Ком застрял в горле, когда обрывки воспоминаний хлынули при звуке хруста маминых костей. Тот самый крик о помощи, что сорвался с моих губ годы назад, едва не вырвался вновь – но я лишь сжал кулаки до побеления костяшек и выдохнул.

Я позабочусь, чтобы после отмены испытательного срока наши пути с Джеммой разошлись. Так не останется даже намёка, что она что–то для меня значила.

Потому что не значила. Она всего лишь средство для цели. Миг надежды, что Джек будет в безопасности – пока что.

Но тогда почему я так яростно её защищаю?

Захлопнув довольно резко дверь раздевалки, я осмотрел коридор – Джеммы нигде не было. Это крыло построили всего несколько лет назад, когда мой дядя стал директором. Раньше в Святой Марии не уделяли внимания спорту, но дядя убедил Комитет: «Спорт помогает выплеснуть агрессию, которую носят в себе большинство наших студентов». Отсюда и круглогодичный сезон лакросса. Даже в межсезонье мы играем с соседними школами – якобы «чтобы у учеников была мотивация».

После того как я осмотрел коридор, я толкнул распашную дверь и столкнулся с огромными грозовыми тучами и легкой моросью дождя. Я пробежался по тротуару, мимо трибун, и направился к заднему входу школы, открыл дверь с латунной ручкой и проскользнул внутрь с еще более мокрыми волосами. Резким движением головы я отбросил промокшие пряди, дал глазам привыкнуть к полутьме, пока не заметил Слоан и Мерседес в нескольких ярдах от меня.

Но не Джемму?

Мерседес как раз собирала свои дикие спиральные локоны в пучок, когда я подошел к ним, и ее щеки мгновенно порозовели.

– Где Джемма? – Спросил я, игнорируя ее румянец.

Слоан посмотрела с подозрением, прищурив глаза.

– Она ушла с директором.

Она отвела взгляд, будто скрывая своё беспокойство. – Она выглядела...

– Испуганной, – быстро вставила Мерседес, впервые за всё время глядя мне прямо в глаза.

Странная тревога болезненно сжала грудь, но я равнодушно отмахнулся от этого чувства. Холодный ветерок обвил наши лодыжки, когда дверь открылась, пропуская Кейда и Брентли. Где Шайнер – понятия не имел, но, скорее всего, он прилип к чьим–то тёплым губам.

Внимание сразу переключилось на Слоан, которая тихо зарычала при виде Кейда. Затем она повернулась ко мне:

– Я пойду поищу Джемму.

– Нет.

Она резко приподняла темные брови, и ее короткие волосы качнулись на плечах от резкого движения головы.

– Прошу прощения?

Я наклонил голову в сторону ржавых часов над аркой:

– Сейчас почти 7:30, а в дни игр комендантский час. К тому времени, как вы возьмете что–то в столовой, вам уже нужно будет возвращаться в комнаты. Я найду ее. У нас скоро занятия.