Чтение онлайн

Я притворно–приторно улыбнулась, и это ощущение было до боли знакомым – будто я снова стояла перед Ричардом, оправдываясь в чём–то.

Я умела играть эту роль идеально – настолько, что это было похоже на возвращение в старую кожу.

– Мы можем сходить к нему вместе, если хотите. Я не против. Заодно Исайя соберёт учебники.

Библиотекарь перевела взгляд с Исайи на меня и обратно. Ключи болтались у неё в руке, пока она поправляла стопку книг. Я видела, как недоверие постепенно тает, пока она разглядывала нас.

– Ладно, дорогая. Я уточню у директора на выходе. Только заприте за собой, когда закончите.

Я ещё раз фальшиво улыбнулась:

– Конечно.

Перед тем как уйти, она посмотрела на Исайю таким испепеляющим взглядом, на который были способны только пожилые дамы. Я едва сдержала смех – тётя часто смотрела на меня так же.

– И чтобы ни одной крошки в моей библиотеке, мистер Андервуд. Иначе будете убираться вместо мистера Кларка. Ясно?

Даже не глядя на него, я услышала дерзость в его голосе:

– Так точно, мэм. Если что – я всё вылижу.

Лицо женщины дёрнулось от шока, прежде чем она раздражённо вздохнула и зашагала к двери. Длинная юбка колыхалась, когда она швырнула дверь с таким грохотом, будто хотела сорвать её с петель.

Я уперла руку в бок и развернулась к Исайе:

– Серьёзно?

Он лишь криво усмехнулся, небрежно пожав плечами:

– Что?

– «Всё вылижу», серьёзно? Кто вообще так говорит?

Улыбка Исайи стала шире, и мой взгляд сразу же упал на ямочку на его щеке. Губы сами потянулись в ответную улыбку, но я стиснула зубы, сопротивляясь. Если я и успела что–то понять об Исайе, так это то, что поощрять его точно не стоит.

– Её реакция была забавной. Представляешь, что было бы, если бы я реально лизнул пол? – Он сделал паузу, притворно задумавшись. – Думаешь, она бы разозлилась?

Я вздохнула:

– Теперь я понимаю, почему Комитет от тебя устал. И дело тут вовсе не в оценках.

Он схватился за грудь, будто сердце пронзила стрела:

– Ой–ой. Верните–ка мне добрую Джемму, что только что стреляла глазками и удостоилась улыбки самой вредной старухи в школе. – Он фыркнул. – Я и не знал, что миссис Гроув вообще умеет улыбаться.

Я закатила глаза, проходя мимо него к одному из длинных столов:

– Это называется уважение.

Я знала об этом слове всё. Ричард заставил меня выучить его значение наизусть – кажется, я могла бы процитировать словарь Мерриам–Вебстер во сне.

Пакет Исайи снова зашуршал. Я оглянулась и увидела, как он запрокинул голову, высыпая остатки крошек в рот.

Меня пронзила ностальгия – так же делал Тобиас в детстве, когда нам раз в год перепадал запретный пакетик чипсов.

Отогнав воспоминание, я крикнула через плечо:

– Смотри не просыпь их на пол!

Пустой пакет больше не скрывал его лицо, и его выражение сменилось дьявольской усмешкой. Лунный свет серебрил его резкую линию подбородка, когда он оскалил белые зубы. Затем он поднял палец и засунул его в рот, облизнув. Моя игривая улыбка мгновенно пропала, а внизу живота вспыхнуло что–то пугающе горячее. Я резко отвернулась и отодвинула стул, опускаясь на него, пока пот покрывал виски.

Его шаркающие шаги донеслись до меня, прежде чем он возник по другую сторону стола. Стул скрипнул под его весом, а его пустой пакет от чипсов лег рядом с моим полуполным.

– Думаешь, я не уважаю авторитетов? – Он откинулся на стуле, запрокинув его так, что мне пришлось смотреть на него. – Я сказал ей, что уберу за собой.

Я выдохнула.

– Ты её смутил.

Он усмехнулся.

– Я не отвечаю за чужие эмоции.

Я нахмурилась, когда Исайя подтолкнул ко мне пакет с чипсами, кивнув в их сторону. Я нерешительно засунула руку внутрь, вытащила одну штучку, но даже не поднесла её к губам.

– Но ты можешь контролировать свои поступки, – повторила я, засовывая её обратно. – Кстати, раз уж мы заговорили о поступках… не хочешь объяснить, что тогда было? Зачем ты поцеловал меня в щёку при всех?

И почему мне это понравилось?

Исайя замер, его стул балансировал на двух ножках. Я скользнула взглядом по лампе, стоявшей между нами, и пальцы сами потянулись включить её, чтобы разглядеть его лицо.

– Отвечу на твой вопрос, если ответишь на мой.

Я прекрасно понимала, о чём он, и меньше всего хотела обсуждать тот телефонный разговор, который он подслушал. Поэтому я резко сменила тему, будто это было моей главной миссией на земле.

– Думаю, нам стоит заняться учебой.

Руки Исайи опустились на глянцевую столешницу, разделявшую нас. Я не отводила глаз от танцующих теней на его предплечьях, которые будто шевелились с каждым ударом его пальцев по дереву.

– Я думал, ты мне доверяешь, Хорошая Девочка.

Мой взгляд встретился с его, и меня сводило с ума то, что я не видела этот синий цвет. И вдруг сама потянулась к лампе и щёлкнула выключателем.

– Я уже говорила – я никому не доверяю.

Он наклонил голову, его густые черные ресницы опустились раз, затем ещё.

– Ты доверилась мне, когда я наклонился и поцеловал тебя в щёку. Разве нет?

Доверилась. Мышцы вокруг рта напряглись, и я потеряла дар речи.

– Так скажи мне, Джемма. Почему ты до сих пор хочешь, чтобы я называл тебя Хорошей Девочкой? Теперь, когда я знаю, что так тебя зовёт дядя – и я, чёрт возьми, на все сто процентов уверен, что не из нежности, и мне нужно объяснение.

Сердце забилось чаще, пока я смотрела в его холодные глаза, в которых смешались неуверенность и что–то ещё, чего я не могла разобрать. Вся моя сущность кричала, чтобы я прекратила этот разговор и поставила на место его и его умоляющее выражение лица. Но крошечный укол в груди заставил меня замедлиться. Я не была обязана ему ничего объяснять. Я знала это.

Так почему же я всё равно об этом думаю?

Могу ли я доверять ему? Неужели так уж плохо – довериться кому–то здесь? Пустота внутри меня росла, а сердце бешено колотилось. Его удары были такими сильными – я чувствовала их в каждом уголке своего тела, – пока я наконец не отпустила контроль. Ответ вырвался сам, словно раскат грома:

– Потому что каждый раз, когда ты так меня называешь, это стирает все те разы, когда это делал он. – Я облизала пересохшие губы и пожала плечами. – Может, если ты будешь говорить это достаточно часто, это сотрёт их все.