Чтение онлайн

– Почему–то я чувствую себя особенным.

– Особенным? – Переспросила я, глядя на него.

Он кивнул, устремив взгляд вперёд, пока мы шли рядом.

– Мне нравится, что ты огрызаешься именно на меня.

Я еле сдержала смех.

– И почему тебе это нравится?

Его ямочка снова появилась – как раз в тот момент, когда я заметила Кейда, Брентли и Шайнера, идущих нам навстречу из столовой.

Над головой прозвенел звонок, и я мысленно выругала себя за то, что так увлеклась рисунком – да будем честны, ещё и тем, как Исайя слизал этот чёртов уголь с моего лица – что совсем пропустила завтрак.

Слоан, наверное, уже готова была лопнуть от любопытства, чтобы спросить, куда я свалила так рано.

Прямо перед тем, как остальные Бунтари поравнялись с нами, Исайя наклонился и прошептал мне на ухо:

– Мне это нравится, потому что значит, ты доверяешь мне настолько, чтобы быть собой. И хотя, возможно, я недостоин того, чтобы такая девушка, как ты, доверяла кому–то вроде меня... я всё равно это принимаю.

Он подмигнул, отстранился, а затем зашагал рядом с Бунтарями, которые в унисон кивнули мне, будто одобряя что–то. И я почувствовала, как внутри распирает гордость.

Мне нравилось, что Исайя считает себя недостойным меня. Нравилось, что его друзья, кажется, тоже меня принимают. И всё чаще мне нравилось многое из того, что не должно было нравиться.

Когда коридор заполнился студентами, спешащими с завтрака на первые пары, я так и осталась стоять на месте, ощущая, как моя неспособность доверять кому–либо растворяется в воздухе без следа.

В глубине души я знала, что мне нужно контролировать бабочек, которые так долго дремали в моем животе. Я знала, что намерения Исайи были благими, и он, вероятно, даже не осознавал, что даже самые простые прикосновения заставляли меня гореть изнутри. Он на самом деле не флиртовал со мной и не намекал, что хочет от меня чего–то, кроме того, что я уже давала ему. Он сказал это вчера: он поцеловал меня в щеку на глазах у всех, чтобы доказать свою точку зрения. Но все же. Мои мысли были спутаны, когда мы встретились. Я не жила в страхе, не пряталась от прошлого и даже не размышляла о своем следующем шаге. Вместо этого я тайно следила за тем, чтобы снова появилась его ямочка, или ждала, когда этот обжигающий жар окутает меня, когда он бросит взгляд на мои губы, пусть даже такой мимолетный.

Каким–то образом плохой мальчик из Святой Марии, которого я сразу же окрестила эгоистичным, остановил мои темные и тревожные мысли, и я не осознавала этого до сих пор, но это было именно то, по чему я изголодалась. Я жаждала Исайи Андервуда и того, как он заглушал все дерьмо в моей голове, и я обнаружила, что с нетерпением жду встречи с ним позже, даже если я знала, что в конечном итоге наступит время, когда я больше никогда его не увижу.

Джемма

Когда я заходила в библиотеку, в моей походке чувствовалась лёгкая пружинистость. Всё сегодняшнее утро я была в таком состоянии. Уголки губ так и норовили расплыться в улыбке без всякой причины – просто потому, что я начинала чувствовать, как меня окутывает непривычное спокойствие, а за пятками уже бежит лёгкий ветерок свободы.

Может, это было из–за утреннего наброска. Или потому, что я смогла пообедать в столовой с ровесниками, которые, несмотря на всё различие в воспитании, оказались не так уж непохожи на меня. А может, причина была в том, что я получила высший балл за тест по английскому – спасибо, тётушка, за то, что заставила меня прошлым летом проглотить «Джейн Эйр» за один присест.

Или, быть может, всё дело было в этом новом ощущении – я наконец могла дышать свободно, без двух чёрных глаз–бусинок, наблюдавших за мной с противоположной стороны обеденного стола каждую ночь, просто надеясь, что я ошибусь, чтобы он мог удовлетворить свои больные фантазии и наказать меня.

– Что это такое?

Мое тело загудело от ровного голоса, доносящегося из–за моей спины. Обернувшись, я приподняла бровь на Исайю, свежего и чистого после его душа, после лакросса. Он пах так хорошо.

– Это, – ответила я, поворачиваясь обратно, чтобы скрыть мои вспыхнувшие щеки, – называется репетиторством, Исайя. Как ты объяснишь нас, просто сидящих здесь, если кто–то войдет? Нам нужны учебные материалы. Мы должны реально делать вид, что мы занимаемся, да? Даже если ты говоришь, что тебе это не нужно.

Я не дала ему шанса ответить и села на то же самое место, что и прошлой ночью, сдвигая лист бумаги с моего ноутбука.

Исайя что–то пробормотал себе под нос, отодвинув кресло и опустившись в него, с расслабленным видом. Его длинные ноги небрежно вытянулись перед ним, носки его ботинок касались моих, отчего у меня защекотало в пальцах.

– Что это было? – Спросила я, открывая ноутбук, чтобы отвлечься от этого странного ощущения в ногах. Экран светился так ярко в полумраке библиотеки, что мне пришлось зажмуриться. Библиотекарша перед уходом выключила почти весь свет, оставив меня одну в этом огромном зале, где на высоких стеллажах хранилось столько жизни и истории, сколько не может вместить один человек.

– Я сказал, что, наверное, стоит сделать домашку, потому что мои оценки и правда дерьмовые.

Я улыбнулась. – Убить двух зайцев одним выстрелом. Кто бы мог подумать, что под всей этой маской пофигизма ты такой умный?

Исайя усмехнулся, доставая что–то из кармана.

– Может, я и веду себя так, будто мне вообще плевать, но это не так.

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. Глубоко внутри я знала, что люди всегда сложнее, чем кажутся. Я понимала это лучше, чем кто–либо. То, что скрыто внутри, всегда сильнее внешней оболочки. Было очевидно, что Исайя переживает что–то, как и я. Хотя я изо всех сил старалась это скрывать.

Его черные ресницы опустились к предмету в руке, и я проследила за его взглядом.

– Если бы мне действительно было всё равно, я бы не стал заморачиваться и доставать тебе это.

Он толкнул через стол что–то черное и прямоугольное. Я нахмурилась, отодвинула ноутбук (в котором всё ещё был открыт поисковик) и закинула непослушную прядь волос за ухо.

– Что это?

– Телефон.

Мои глаза сами собой закатились.

– Я, конечно, немного отсталая, Исайя, но я в курсе, что это телефон. Мне просто интересно, зачем ты его мне протягиваешь.

Его рука опустилась на мою, пальцы обхватили запястье. Взгляд сам дернулся к этому прикосновению, и всё внутри будто сжалось. Не потому, что он ко мне прикасался – хотя от этого стало тепло, – а скорее из–за того, за какую именно часть он меня взял. Если он увидит мои запястья…

– Потому что тебе нужен способ связаться со мной.

Я сглотнула комок в горле и снова подняла на него глаза. Его рука всё ещё сжимала моё запястье, и чем дольше это длилось, тем сильнее стучало сердце.

– А может, я просто хочу общаться с тобой не через этот дурацкий студенческий чат.

Я молча смотрела на него, не зная, что сказать. Мое тело было напряжено по множеству причин.

Ладонь Исайи наконец отпустила мое запястье, и я резко отдернула руку, положив ее на колени. Кажется, он не заметил, как изменилось мое настроение.