Чтение онлайн

Девушка лежала, пристёгнутая ремнями к кровати. Она была совершенно лысая. Очень худая. Запавшие глаза воспалены. Губы синие.

Устрашающий вид.

– Отстегните, прошу вас. Отстегните меня! – просила девушка.

– Нельзя, - сказала Мария. – Надо лечиться.

– Не надо, это моя жизнь, я хочу умереть! – без конца повторяла девушка. – У меня руки затекли. Отстегните мен, по-человечески прошу, отстегните меня.

– Твой отец хочет тебе помочь! – наставительно заметила Мария.

– Мне не надо помогать. Я хочу на свободу!

Мария подносила к её рту ложку с кашей, а девушка отворачивалась, или брала кашу в рот и тут же выплёвывала.

– Ты вылечишься, и всё будет хорошо, - увещевала её Мария.

– Я никогда не вылечусь! – стонала девушка. – Меня простерелизовали. Я неполноценная. Отец мне грудь отрезал!

Мария промолчала. Она не знала, что ответить, и что, вообще, отвечают в таких случаях. Ей было жалко девушку, она видела её мучения. И видела её запястья, перебинтованные. То есть перерезала себе вены. Как же это? Совсем юная девочка!

– Я всё равно покончу с собой, - твердила она. – Кому я нужна такая? Ведь на меня теперь уже никто не посмотрит.

Она сделал рывок, пытаясь освободиться от ремней. Но пристёгнута была крепко, поэтому только в бессилии закрыла глаза.

– А хочешь яблочного пюре принесу? – спросила Мария.

– Слабит. Меня фрукты слабят, - забубнила девушка. – Ты в туалет сходишь и на постель ляжешь, а буду вот так обоссанная и обосранная лежать.

– Я уберу! – с готовностью сказала Мария.

– Дура ты, - беззлобно прошептала та. – У меня руки затекли. Да что же это такое? Позови отца! Лору позови, а?

Мария спустилась к Арсению, объяснила, но он категорически замотал головой. И столько боли было в этом движении! Вот ведь, другим помогает, а собственную дочь вылечить не может.

Ночью Мария подозвала Зарину, и она, запершись в душевой, стали шептаться о тайнах особняка.

– Убегала она, - стала рассказывать Зарина. – Через забор даже умудрилась перелезть, бегала потом в чём мать родила по слободе. Богачи местные чуть заиками не остались! Нашли, привезли, связали. И капельницу с боем ставили, и облучали тоже с боем. Облучать увозили куда-то. А «химию» здесь делали. Рак груди. А у неё и груди-то почти нет. Теперь и этого не будет.

– Жалко её, вот её уж точно жалко.

– Не жилец она, - возбуждённо зашептала Зарина. – Сама слышала, как Лора Арсению говорила, а он на неё кричать стал. Говорят, любил девчонку больше жизни. Языкам её учил, в Лондон часто мотались. Квартира у них есть в Лондоне, что ли? Не знаю, но Англия у них как вторая родина.

– А как её зовут? Я спрашивала, она мне не отвечает.

– То ли Ксюша, то ли Даша. Не знаю. Не спросишь же? Эта тема закрыта.

– Может, выкарабкается ещё, - предположила Мария.

Зарина не ответила. Но было понятно, что она очень в этом сомневается.

…

Весь следующий день Мария была в заботах. Конечно, они были и прежде, но теперь нагрузка словно удвоилась.

Мария причёсывала, мыла, переодевала постояльцев, потом тщательно прибирала их комнаты, просматривая каждый угол.

– Ты словно что-то ищешь! – заметила Шура.

– Я делаю генеральную уборку! – улыбнулась Мария.

С Арсением она старалась не встречаться. С приближением вечера нервничала всё больше.

Вдруг увидела Нелю, подстригающую кусты. Она не привыкла к Неле и не заметила её отсутствия. Работали, как всегда, одни и те же: Лена, Шура и она, Мария. Но приняли на работу и Нелю. Но не подошла она (хотя её профнепригодность была очевидна с самого начала). И Нелю перевели в садовники.

– А наш амбал где? – спросила Мария.

– Уехал, знамо-понятно, - нехотя ответила Лена.

Лена, раскладывая лекарства в таблетницы, опять напутала, и ей опять попало, и сейчас сидела на веранде угрюмая и недовольная.

– А куда уехал?

– Домой! – буркнула Лена, типа, не спрашивай элементарного.

– А давай я сегодня за тебя подежурю! – вдруг предложила Мария. – Я на воле побывала, отдохнула. Смена обстановки – тоже отдых.

Лена помолчала, потом ответила, что ей завтра неохота дежурить.

– А и сегодня, и завтра подежурю! – вновь предложила Мария.

– Ты ж боишься!
– подозрительно прищурилась Лена.

Мария с умным лицом рассмеялась.

– Так смелый – это не тот, кто никого не боится. А тот, кто боится и всё равно идёт.

Лена не поняла красивой фразы, только брякнула, что с удовольствием уступит и поспит две ночи подряд.

В ужин Мария почти не ела, хотя Зарина по-дружески оставила ей ещё одну порцию запеканки и ягодного мусса.

Вечером жена дипломата желала устроить баньку, и отказать ей, несмотря на усталость, было нельзя.

Жена дипломата любила, чтоб обязательно в душевой устроили парную, чтобы натереться кофейной гущей, наложить на лицо маску из толокна, а ноги подержать в тазу с ромашковым настоем.

После таких банек жена дипломата блаженствовала, а Мария долго не могла прийти в себя.

После прихода хищной внучки, Мария прониклась особым чувством к этой пожилой даме, и даже возникло желание сделать для неё что-то невероятно хорошее! Ведь как не ценить её обходительность? Она умела быть благодарной. Никогда не позволяла себе повышать голос и брать непозволительный тон. При случае всегда угощала конфетами, которые ей покупал Арсений (на её пенсию, правда).

Сейчас она сидела на мягком стуле с маской на лице, с маской на волосах, а ноги держала в тазу с ромашковым настоем. Она что-то напевала под нос.

– Женщина должна всегда следить за собой, ведь правда, Манечка? – вопрошала она.

Мария кивала. Как не согласиться? Это аксиома.

– Я чувствую себя женщиной, когда ухаживаю за собой, - продолжала ворковать она.

Мария самоотверженно тёрла ей пятки пемзой. Пот лился градом. Форму хоть выжимай! И ещё бессонная ночь впереди. Но как забыть красавицу, мечтающую отправить в могилу вот эту добрую безобидную старушку? Где справедливость?

– Хотите я вам «Евангение» подарю? – спросила Мария. Поднял голову. – Я себе другое куплю.