Чтение онлайн

Мы встали у источника вдвоем.

Опять.

Уже без неловкости.

Без недоговоренности.

Без страха, что кто-то услышит слишком много.

Все и так уже было сказано.

И, как ни странно, мир от этого не рухнул.

Хотя очень старался.

Маркиз держал ключ.

Я положила ладонь поверх его руки.

Источник под нами дрожал.

Дом над нами скрипел так, будто сдерживал собственный крик.

– Готовы?
– спросил он.

– Нет.

– Я тоже.

– Какая стабильность.

– Это нас и погубит.

Я бы улыбнулась, если бы не чувствовала, как по трещинам в камне ползет боль.

Да, именно боль.

Не просто магия.

Боль дома.

– Сейчас!
– крикнул Северье.

– Я держу контур, но он уходит!

Где-то сбоку леди Рейн удерживала Ронкса ледяной цепью, которая уже начала таять.

Лапсик рычал у нее под боком.

Соломея, явившаяся в самый разгар происходящего со сковородкой, стояла на лестнице и выглядела так, будто готова в случае нужды огреть вообще всех, включая магию.

Я закрыла глаза.

И не стала просить силу.

Не стала просить победу.

Не стала даже просить спасения.

Я просто подумала:

"Это мой дом.

Мои дети.

Мой человек.

И никто не возьмет их у меня."

Рядом маркиз резко вдохнул.

Значит, услышал не слова.

Но понял.

Источник вспыхнул.

Не серебром.

Не янтарем.

Золотом.

Чистым.

Теплым.

Таким, от которого хочется не бояться, а жить.

Ключ в наших руках раскалился.

Но не обжег.

Скорее, стал тяжелее.

Настоящее.

А потом я услышала дом.

Не его звуки.

Не скрип.

Не шорох.

Голос.

Не словами.

Смыслом.

Он был одинок.

Долго.

Очень долго.

Он ждал.

Терял.

Снова ждал.

И когда дети наконец вернулись, когда под крышей снова стало тесно от жизни, дом выбрал.

Не самого сильного.

Не самого умного.

Не самого правильного.

Тех, кто не ушел.

У меня по щекам вдруг потекли слезы.

Совсем не вовремя.

Совсем глупо.

Но остановить их было невозможно.

– Кларисса?
– напряженно сказал маркиз.

– Все хорошо.

Наверное.

Просто дом... он...

– Я судорожно вдохнула.

– Он не хочет снова быть пустым.

После этих слов источник рванул вверх.

Золотой свет ударил не в потолок.

В нас.

И на этот раз это уже не было связкой.

Не просто связкой.

Скорее...

признанием.

Я чувствовала его так ясно, будто сама домом была:

– вот дети,

– вот приют,

– вот камин,

– вот сад,

– вот привидение няни,

– вот орехи Хруня,

– вот смех Агнессы,

– вот хмурый Тео,

– вот Ной, который еще научится не вздрагивать от каждого шороха,

– вот мужчина рядом, которого я люблю до невозможности.

И все это - одно.

Ронкс закричал.

Не от победы.

От страха.

Я открыла глаза.

Источник больше не тянулся к нему.

Вообще.

Наоборот.

Золотой свет шел от нас наружу, оттесняя его от края колодца.

Оттесняя и выталкивая.

Как организм, который наконец распознал яд.

– Нет!
– выкрикнул он.

– Это не так работает!

Сила должна брать сильного!

– Нет, - очень спокойно сказала я.

– Сила берет того, кто умеет любить сильнее, чем жрать.

Повисла потрясенная тишина.

Потом Соломея на лестнице громко сказала:

– Вот это правильно.

Прям в сердце.

Октавия даже не оглянулась, удерживая цепь.

– Занесите кто-нибудь в протокол, это достойная формулировка.

Северье, судя по звуку, чуть не подавился собственным заклинанием.

А Ронкс рванулся вперед в последней попытке достать кольцом свет.

Зря.

Золотая волна ударила в него в упор.

Не сожгла.

Не убила.

Просто отшвырнула так, будто дом сам сказал:

– вон.

Он врезался в дальнюю стену.

Кольцо на его руке треснуло.

Янтарный канал застонал.

И начал схлопываться.

– Сейчас!
– рявкнул Северье.

Леди Рейн взмахнула рукой.

Ледяные цепи сковали Ронкса по рукам и ногам.

Соломея, не растерявшись, добавила сверху сковородкой по плечу - "чтоб не дергался".

Лапсик торжествующе гавкнул по-волчьи.

А источник медленно, глубоко выдохнул.

Дом перестал дрожать.

Я только теперь поняла, насколько устала.

Если бы не рука маркиза на моей талии, точно бы упала.

– Закончилось?
– шепнула я.

Северье, тяжело дыша, провел жезлом над трещинами в камне.

Они медленно затянулись золотистым светом.

– Для этого утра - да.

И вот после этих слов я, кажется, впервые за много часов поверила, что мы и правда выживем.

Когда заканчивается опасность, мир не становится сразу тихим и прекрасным.

Сначала приходит нелепость.

Вот и у нас первым делом Соломея заявила:

– А теперь кто-то пойдет наверх и немедленно накормит детей, а то я с этой магией уже сама готова кого-нибудь укусить.

И только после этого я поняла:

да.

Все.

Мы правда живы.

Ронкс, скованный цепями и дополнительной хозяйственной неприязнью Соломеи, сидел у стены с таким видом, будто мир только что оскорбил его лично. Северье составлял на ходу какой-то временный протокол прямо на обороте чужого приказа. Октавия Рейн стояла рядом и смотрела на него как женщина, которой очень хочется сказать "я же говорила", но она слишком благородна... или слишком устала.