Чтение онлайн

Второе крыло тоже отчиталось об успешном рейде на восток от портала. Они сожгли какой-то крупный город, уничтожили большое количество всадников, вернулись для перевооружения и вновь отправились на восток — нести смерть и хаос тамошним жителям. Но пока об особых успехах Слиантр не сообщал — просто на крупные силы врагов пока не наткнулся.

Первое крыло примар-шеф отправил на север, но оно вскоре вернулось, доложив, что там, кроме ледяных гор, ничего нет. Конобиан рассудил, что даже если кто там и живёт, то их мало, и они не стоят его внимания. Потом, когда земли вокруг портала будут завоёваны на несколько дней полёта, он отправит туда силы зачистки. Примар-шеф перенаправил первое крыло к гномьим поселениям — летуны, разумеется, никак не сумеют выковырять гномов из нор, но хотя бы заставят их не высовывать носы наружу.

Четвёртое крыло он услал к югу. Летуны курьеры прибывали, с завидным постоянством сообщая, что пока, кроме жарких песков ничего не нашли. И вдруг в форте появляется растрёпанная тысяча — всё, что осталось от четвёртого крыла. Выжившие доложили, что во время поперечного рейда наткнулись на противника — численностью около лапы. Все конные. Командор Приант принял решение уничтожить их обычным способом — сначала сжечь, а кто выживет, добить. И поначалу всё складывалось удачно: демоны обстреляли врагов из луков, сбросили огненную смесь, подожгли… А потом оказалось, что у конников имелись маги, которые не только уничтожили негасимый огонь, но и нанесли огромный ущерб крылу. А двое из них настолько обнаглели, что не стали расстреливать летунов с земли, а поднялись в небо и устроили настоящую бойню. Остатки крыла были вынуждены отступить.

В этом месте доклада примар-шеф не выдержал.

— Отступить? — взревел он. — Скажите лучше — сбежать! Трусы поганые!

И неуловимо быстрым движением снёс голову летуна, поневоле ставшего командором разбитого крыла.

— Четвёртое крыло расформировать, остатки его влить в пятое и шестое в виде штрафных отрядов, — ревел Конобиан, а его адъютант лихорадочно записывал приказ. — Пятому и шестому крыльям приготовиться к рейду в южном направлении. Третий, четвёртый и пятый мясные полки — туда же. А то эти собакоголовые только жрут и пьют. Пусть побегают — они это хорошо умеют. Штурмовая лапа арха Бозиана. Он же хотел развлечься — пусть идёт. Уничтожит дерзких и пусть двигает дальше на юг. Арх Бозиан назначается секунд-шефом на время этого рейда. Что? Жрецы ещё не готовы? Да плевать! Пусть Бозиан идёт с обычными подавителями магии. Если такая толпа не справится с горсткой магов и лапой всадников… тогда нам больше не следует завоёвывать миры. Записал? Лей сургуч.

Примар-шеф с размаху шлёпнул печать в мягкий сургуч, чуть не пробив при этом пергамент, на котором был написал приказ. Адъютант поспешил удалится от разгневанного примар-шефа, пока тот в ярости не снёс и ему голову. Конобиан отдышался и уставился на карту, на которой были нанесены данные разведки. Итак, с востоком и севером всё ясно. Юг… Бозиан вскоре там всё уничтожит — сил у него более, чем достаточно. Оставался запад. Разведчики доносили, что рядом с тем городишкой, который был обнаружен, но не сожжён, собираются войска противника. Подсчитать численность разведке не удалось — маги их успешно отгоняли, но по черновым прикидкам там уже собралось несколько лап. Конобиан провёл когтём линию от центра карты, где располагался портал, к неведомому городу и внезапно разозлился. Но оторваться было не на ком — именно это состояние Конобиан и называл тихим бешенством.

Потому что по логике вещей и согласно опыта великого множества предыдущих успешных кампаний ему сейчас следовало послать в атаку на этот город и собравшихся возле него врагов все свои силы. Почти двадцать крыльев, мясные полки и, главное, штурмовики находились у примар-шефа в резерве по ту сторону портала. Если он обрушится такой силой на врага, то сомнёт любого противника. Больше того, Конобиан был уверен, что пока передовые полки будут раскатывать в лепёшку вражеские армии, арьергард ещё даже не успеет подтянуться к месту бойни. Против такой огромной армии не устоять ни магам, ни Хранителям, даже Великим. Демоны их просто численностью задавят.

Но Конобиан пока не мог отдать такой приказ. И вовсе не потому, что бросив все силы в одном направлении, он прозевает удар врага с другой. Нет, всё куда хуже — жрецы. Они ещё не до конца разобрались со своей хитрой магией, которая должна не только прикрыть войска Конобиана от магии вражеской, но и собрать жизненную энергию местных. Жесер говорил, что эти вещи взаимосвязаны, но Конобиан не стал вникать в жреческие заумности. Главное он понял — для крупной битвы надо ждать разрешения жрецов. Мелкие стычки, в которых гибли крылья, их пока не интересовали. Даже отсылку части войск на юг ему простят. Но вот если Конобиан решится на большую драку с участием всех своих сил, ему несдобровать. Да не просто несдобровать — он просто сгинет в подвалах Ужаса. Хорошо, если его быстро прикончат, а то ведь могут годами и десятилетиями пытать. Может, конечно, жрецы специально распространяли подобные слухи о подвалах Ужаса, но проверять их правдивость на собственной шкуре Конобиан не хотел. Он будет ждать столько, сколько нужно жрецам.

— Проклятые серые хлюпики, — тихонько прорычал примар-шеф. — Долго они ещё будут возиться? Пойду-ка я, спрошу Жесера.

— Как она? — спросил Адельядо у Одборга.

Высший священник глотнул вина из вычурного кубка, украшенного каменьями, и заметил:

— Мог бы взять с собой посуду поскромнее.

— Почему я должен отказываться от привычных удобств, если могу ими пользоваться? — поморщился гроссмейстер.

— Скромность приличествует сильным.

— Напротив, скромность приличествует тем, кто не может доказать свою силу. Вот пусть такие скромники сидят и молчат в тряпочку. И вообще, зубы мне не заговаривай.

— Илонна… — архиепископ помедлил, подыскивая слова, — понимаешь, она словно надломлена.

— Опять хочет умереть? — встревожился Адельядо.

— К счастью, нет. Но в ней перестал гореть огонь жизни. Она не живёт, а существует.

— Надеюсь, это не повлияет на её изменившуюся магию? Как думаешь?

— Знаешь, я думаю, что именно потому, что она находится в таком состоянии, её магия и изменилась. Ты же сам говорил, что раньше она была жарким огнём, а теперь от её пламени веет смертью.

— Говорил, да. — Адельядо тоже пригубил вино. — Возможно, всё так и есть. И, скорее всего, Единый видел именно такое развитие событий. Он знал, что вампирша станет его заменителем для боевых клириков.

— Скажи мне, Ади, а если бы ты знал, что всё так повернётся? — тихо спросил церковник. — Как бы ты поступил? Позволил бы Илонне стать изувеченной калекой?

Гроссмейстер долго молчал, разглядывая вино в своём кубке, а потом поднял взгляд на Одборга и твёрдо сказал:

— Думай обо мне, что хочешь, но я бы запер её в Академии. А если бы и выпускал, то только в сопровождении отряда магов и отряда вампирских воителей.

Глаза архиепископа потеплели, а на лице мелькнула слабая улыбка.

— Я знал, что ты не зачерствел сердцем, друг мой. И я бы поступил так же. А теперь мне нужно идти. Сменю отца Брахия — он дежурил ночью в фургоне Илонны.

Гроссмейстер проводил церковника до выхода из своего фургона, вернулся к небольшому столу, налил себе полный кубок вина и залпом его выпил.

— Прости, друг, что был вынужден соврать тебе, — прошептал он. — Но так надо.

Да, так было надо. Архиепископ Одборгский оказался главным связующим звеном между странной изменившейся магией Илонны и боевыми клириками. Это экспериментально выяснилось, когда клирики попробовали без участия Одборга воспринять мощь вампирши. И едва все поголовно не погибли от переполнившей их энергии. К счастью, Илонна в тот раз использовала мизерную часть своих возможностей, поэтому клирики отделались ожогами и лёгким испугом. А уже в следующий раз, когда Одборг вместе с ними воспринимал мощь её огня, всё прошло просто замечательно, и ещё один участок полигона перестал существовать. Тогда-то гроссмейстер и предположил, что Одборг является связующим звеном, без которого мощь Илонны сожжёт клириков.