Чтение онлайн

Вот теперь в штабном шатре поднялся настоящий гвалт. Высшие офицеры ругались от избытка чувств, выкрикивали вопросы к командующему, некоторые даже схватились друг с другом, не сошедшись во мнениях. Конобиан молча смотрел на воцарившееся безобразие, затем негромко произнёс:

— Архидемон Бозиан, я предоставляю тебе слово.

Многие не услышали фразы командующего, но, главное, услышал тот, к кому Конобиан обращался. Арх встал, вытянувшись во весь свой гигантский рост.

— Примар, я правильно понял, что мои парни теперь могут драться, как обычно?

— Да.

— И никто за это с них не спустит шкуру и не обвинит в небрежении указаниями Совета жрецов?

— Да.

— И мы можем пить жизни врагов прямо на поле боя?

— Да.

Огромный архидемон, услышав троекратное подтверждение, сделал два шага вперёд, согнулся, встав на одно колено перед Конобианом, и, склонив рогатую голову, произнёс:

— Пятая штурмовая лапа с тобой, примар. Веди нас в бой.

Присутствующие замерли от неожиданности. Своевольный и спесивый арх вдруг выказал почтение обычному демону. Пусть примару по должности, но всё же обычному демону. А Конобиан еле сдержал довольную улыбку. Всё же Жесер — молодец. Именно он просчитал этого болвана Бозиана и надоумил Конобиана, как действовать и что говорить на собрании.

— Поднимись, славный Бозиан, ты слишком великий архидемон, чтобы склоняться перед кем-либо.

Бозиан поднялся и гордо задрал башку. А потом сделал шаг и встал за спиной Конобиана, тем самым повторно выказав ему преданность. Примар-шеф кивнул, показательно оценив жест архидемона, и сказал:

— Вот почему командир третьего крыла Афиртос сжёг город вампиров, даже не попытавшись захватить пленных. И вот почему я дал приказы командирам остальных разведывательных крыльев действовать так же. Наши летуны нагонят страха на местных, спалив их города. И тогда враги соберутся, чтобы дать нам решительный отпор — у них просто не будет другого выхода. А мы устроим кровавое пиршество, какого этот мир ещё не знал. Единственное, нужно просто подождать, когда местные правители соберут достаточно большую армию. Не будем же мы гоняться за каждым жалким отрядом. А тем временем жреческие мудрецы сделают свои дела. Вот так мы и выполним волю жрецов, и насладимся кровавой битвой, как это всегда было на протяжении сотен и тысяч лет. Мы будем пить жизни врагов, а не стараться их сохранить. Мы будем рвать их зубами и когтями, а не брать в плен. Мы — истинные демоны, и пусть никто об этом не забывает!

Обычно косноязычный, Конобиан превзошёл сам себя в красноречии, и результат того стоил. Архидемоны взревели, отчего стены полотняного шатра заходили ходуном, командиры крыльев завизжали на разные голоса, выражая свой восторг, и только командующие мясными полками молчали. Их, как раз, вполне устраивал предыдущий вариант боевых действий. Но с Покорителями спорить нельзя — вмиг лишишься головы, это они знали по опыту тех, кто командовал полками до них.

Примар-шеф стоял посреди штабного шатра, а обычно спесивые и заносчивые архидемоны — командиры штурмовых лап, по очереди подходили и склонялись перед ним, выражая преданность и верность. Для каждого из них Конобиан находил нужное слово, и архидемоны поднимались, готовые порвать за него любого.

Час спустя уставший до полусмерти, но довольный примар-шеф принял в своей палатке худенького жреца. Жесер окинул его внимательным взглядом, затем подошёл вплотную, ткнул тонким пальцем в бронированный лоб и тихо шепнул:

— Даже не думай.

— О чём?

— Я ведь был прав? Как я тебе и советовал, ты лишил их единственной радости в жизни, а потом вернул её. И теперь эти безмозглые куски мяса готовы за тебя в огонь и в воду. А ты готов использовать их, не так ли?

— Я…

— Сказал же, даже не думай. Пока что слишком рано. Вот когда ты поднесёшь всю жизненную энергию Тангрина Совету, тогда можешь задумываться и о захвате должности наместника. У тебя будет популярность среди истинных, у тебя будет негласная поддержка Совета. Или даже явная. Но пока… забудь.

Примар-шеф хмуро посмотрел на приятеля. И чего он такой умный? Откуда Жесер мог узнать, какие мысли бродят в голове у Конобиана? Но ведь прав, серенький, прав. Зачем торопиться? Потом, когда истинные напьются крови врагов, когда мир Тангрин будет захвачен и уничтожен, он станет для штурмов не просто командиром. Он станет для них повелителем. И если Жесер утверждает, что жрецы закроют глаза на его подготовку к свержению наместника, значит, так оно и будет. Что ж, Конобиан умеет ждать.

Эмир Вартай вёл пять тысяч всадников к столице Сарды. Ещё месяц назад он даже не помышлял о подобном рейде — казалось немыслимым нападать на сильную и хорошо вооружённую орду. Сарда — давний соперник каганата, всегда была не прочь отщипнуть кусочек-другой территории соседа, и Джагатай, бывший эмиром восточных улусов, постоянно держал своих воинов наготове. Вартай, друг детства Джагатая, участвовал в сотнях стычек с кочевыми — иногда побеждал, иногда еле уносил ноги с поля боя. Потом, когда Джагатай стал каганом, Вартая он назначил властвовать над всеми восточными улусами — то есть, фактически поставил на своё место. И Вартай старался оправдать доверие — даже не столько во имя старой дружбы, а потому, что понимал: это его будущие владения. Джагатай отдаст ему в кормление восточные улусы.

Некоторое время всё шло, как обычно. Хан Абылай тихо сидел в Сарде, точил клыки на каганат, периодически посылал шайки воров на территории чужих улусов — больше не для реального угона скота, а проверить боеготовность врага. И каждый раз воины Вартая давали отпор налётчикам, а когда не успевали на грабёж, начинали преследование. В общем, обычная жизнь на границе двух сильных государств.

Но потом соглядатаи начали докладывать, что хан Сарды что-то готовит. У него объявились две неизвестные колдуньи, которые начали создавать магические амулеты для войска хана. Для КАЖДОГО воина. По слухам эти амулеты защищали воинов и лечили раны без участия шаманов и лекарей, прямо на поле боя. В подтверждение этому сардиты в нескольких налётах стали вести себя нагло, чуть ли не бахвалясь своей неуязвимостью. В плен никого, к сожалению захватить не удалось, как не удалось и раздобыть образец таинственного амулета. Вартай слал обеспокоенные послания Джагатаю, но тот не спешил начинать войну с Сардой, и только советовал укреплять оборону. Вартай понимал, что у кагана полно и других забот, кроме неприятностей в восточных улусах, но ведь можно было бы и усилить его войска.

И когда на восточные владения каганата хлынули кочевники Сарды, Вартай не сумел не то что одолеть их — его воины не смогли даже толком задержать ревущую от ярости лавину врагов. Пограничные отряды были уничтожены в один день, и только паре десятков воинов удалось добраться до наместника кагана и поднять тревогу. Вартай собрал все имеющиеся силы и… начал отступление. Пришлось бросить курени, скот, поклажу и спасать семьи.

Потом прибыл сам каган с собранным войском, и Вартай подумал, что теперь-то Сарде конец. Кочевникам никогда не сравняться с хиваши в свирепости и умении драться. А численность войск оказалась примерно равной. Значит, победа хиваши обеспечена. Но Вартай рано расслабился — первая же серьёзная стычка показала, что всадники Сарды стали намного опаснее. Видимо, из-за ведьминских амулетов. Воины врага вели себя так, словно стали бессмертными, и зачастую Вартай был готов прозакладывать собственную голову, что так оно и есть на самом деле. Он видел, как упал перепоясанный красным кушаком кочевник — ему раскроили башку. А потом, когда в пылу схватки Вартай снова оказался на том месте, он с удивлением увидел всё того же кочевника в красном кушаке, вовсю рубящегося с хиваши. Лицо кочевника было залито кровью, но страшной раны на голове уже не было.

Словно мало было того, что враги оказались трудно уязвимы, в дело вступили ведьмы на летающем костяном монстре. И если воины хиваши отлично сражались с такими же воинами, то колдовству они ничего не могли противопоставить. С неба на хивашские порядки обрушилась нечестивая магия, заставляющая хиваши выкашливать собственные лёгкие и заживо гнить прямо на поле боя. И хиваши побежали. Сам Вартай поначалу ещё пытался остановить начавшееся повальное бегство, но потом понял — бесполезно. И его коня увлёк поток бегущих.

Несколько дней скитаний по степям, прятки от ведьм, летающих в вышине и периодически обрушивающихся на хивашских воинов, потом объединение с силами кагана. Мрачный Джагатай, собравший всех, кто сумел уцелеть после поражения, отступал на запад, и ничего не сказал Вартаю. Хотя раньше за такое трусливое поведение на поле боя мог бы и казнить.

А потом Вартай увидел ситгарцев, которых король Юловар прислал на помощь кагану. Эмир оглядел ряды дизанских кавалеристов — усталых из-за жары и долгого перехода, но явно опасных и готовых к бою, и только вздохнул. Чем могут помочь пять или шесть сотен ситгарских всадников там, где не справились объединённые силы хиваши? Правда, с конниками прибыли и ситгарские маги — и это уже была реальная поддержка со стороны ситгарского короля. А когда Вартаю шепнули, что среди магов находится тот, который в одиночку извёл всех ведьм Ковена, эмир почувствовал прилив бодрости. А ведь всё может измениться!