Чтение онлайн

— Это исключено. Ты останешься в Ротшильде. Забудешь меня, уйдешь из борделя, найдешь себе нормального мужа. Создашь семью. Со мной ты обретешь лишь горе, поверь. Я не позволю этому случиться.

— Ты мне запрещаешь?

— Запрещаю.

— Тогда мне придется ослушаться. Ибо я уже все для себя решила.

«Упрямая. Отчаянная. Милая».

Зоран тяжело вздохнул. Он с горечью осознавал, что действительно не может запрещать что-то кому-то, но все-таки надеялся переубедить Джесси:

— Послушай меня, пожалуйста, — он посмотрел девушке прямо в глаза. — Ты видела сегодня убийство Франца. Оно случилось из-за меня. Каждый, кто оказывается рядом со мной, отныне рискует навлечь на себя гибель. Я не хочу, чтобы с тобой это случилось, Джесси. Ты заслуживаешь лучшей участи. Мой путь устлан кровью и трупами, и тебе не нужно по нему идти. Никому это не нужно. Останься.

— Нет, Зоран. Я не останусь. Я не хочу оставаться здесь без тебя. Каждый человек имеет право хотя бы умереть с тем или за того, кого любит. И ты не можешь мне этого запретить. Думаешь, тебе труднее всех, да? Думаешь, мне не трудно дожидаться тебя по нескольку лет? Чувствовать тепло губ, которые мне не милы? Прикосновения рук тех, кто мне не нужен? Думаешь, мне не трудно оставаться здесь и гадать, где ты и что с тобой происходит? Я пойду с тобой, и это не обсуждается.

Зорана всегда восхищала преданность Джесси. Но вместе с тем доставляла неудобство. Он решил использовать последний аргумент:

— Джесси, я — убийца со Скалы Воронов.

Она даже бровью не повела:

— Я иду с тобой, и точка.

Зоран не нашел в себе сил на продолжение спора, прошедшая ночь выпила его без остатка. И он просто смирился с тем, что у него появилась новая спутница.

«В конце концов, мне тоже нужно человеческое тепло».

К охраняемому двумя стражниками шатру подошел высокий русоволосый мужчина с правильными чертами лица и решительным взглядом и господин бандитской наружности с темно-рыжей хвостатой шапкой на голове.

Стражники нахмурились и сурово посмотрели на того, кто носил шапку. Спутника же этого человека они узнали.

— Он со мной, — сказал русоволосый.

— Как скажешь, Лаур. Мы тут уже не успеваем запоминать новые лица, — отозвался один из стражников.

Двое вошли в шатер. Единственный его обитатель сидел в величественном кресле изумрудного цвета. По его глазам было видно, что он обрадовался гостям, хоть и не подал виду, сохранив беспристрастное выражение на лице.

— Ты приятно меня удивил, Лисий Хвост. Вот уж не думал, что разбойники умеют держать слово, — произнес хозяин шатра.

— Я действительно сделал то, что обещал, Давен. Я привел в твою крепость почти три сотни человек. Всю свою банду. Мы принимаем твое командование и надеемся, что твое слово так же твердо, как и наше.

— В моем слове можете не сомневаться. Когда все закончится, я выполню свою часть уговора. А теперь иди. Отдохни и наберись сил. Скоро они пригодятся.

Элаяс Лисий Хвост повиновался, оставив Давена и Лаура наедине.

— Что дальше? — поинтересовался последний.

На благородном лице Давена мелькнула жестокая улыбка. Он проговорил:

— Собери всех на улице, следующие распоряжения касаются каждого. Я отдам их лично.

***

— Холодно, — сказал Нейб, с ног до головы укутанный в меха какого-то животного.

— Терпимо, — ответил ему Рогги Костолом, одетый более легко. — О! Получилось! — гном обрадовался тому факту, что ему, наконец, удалось разжечь костер.

— Ты толстошкурый, как медведь, — констатировал южанин.

— Будешь тут толстошкурым. Вот, гляди, — Рогги схватил себя за складку на животе. — Поднабрал я, да? Хе-хе.

— Да уж. Это и немудрено. Сколько мы уже тут сидим безвылазно, а, Рогги?

— Больше месяца. Последний раз мы выходили из крепости вместе с Зораном. Интересно, где он сейчас?

— А черт его знает. Его трудно предугадать.

— Да уж. Он то тут, то там. Как птица какая-то. Вольная птица.

— Точнее и не скажешь. Он хороший мужик, но странный, как по мне. Ты веришь, что он — детектив, Рогги?

Гном посмотрел на своего соратника как на человека не совсем далекого ума и произнес:

— А ты сам не видишь, что это — брехня? Ты когда-нибудь видел, чтобы ищейка в одиночку расправилась с полудюжиной вояк? Нет? И я — нет! Мясник он, а не детектив. Всю жизнь, наверное, на скотобойне работал.

Южанин вздохнул.

— Как бы там ни было, он спас наши жизни, и я не жалею, что познакомился с ним.

— Зоран — друг, — подытожил гном. — Кем бы он ни оказался по профессии.

Воцарилась тишина. Собеседники слушали теперь не голоса друг друга, а треск костра. Его успокаивающий, мудрый монолог. Рогги и Нейб лишь для вида жаловались на скуку и простой, на самом же деле они наслаждались каждым мгновением спокойствия и мира, столь редко навещавших их на жизненном пути. Просто не признавались в этом. Такие, как они, не привыкли демонстрировать слабость. Вдруг гном заговорил снова:

— Смотри, Хуго идет, — он указал на кузнеца, жену и сына которого совместно с Зораном и Нейбом недавно привел в крепость.

— Хуго, иди сюда! — окликнул кузнеца Нейб. — Посиди с нами, дружище.

Кузнец улыбнулся гному и южанину и принял приглашение. Сев справа от Рогги, он поинтересовался:

— Не знаете, почему нас всех из шатров повыгоняли?

— Не знаем. Может, Давен хочет всех пересчитать? За последние недели здесь появилось много новых лиц, — предположил Нейб.

Хуго исподлобья посмотрел в сторону какой-то шумной компании. Его взгляд был неожиданно злобным.

— Да уж. — произнес он.

Рогги и Нейб устремили взоры туда, куда косился их товарищ, и увидели Элаяса и приближенных к нему разбойников.

— Кто бы мог подумать. Он снова здесь, — удивленно сказал южанин.

— Надеюсь, Давен знает, что делает, — отозвался гном.

Хуго молча злился и напрягал желваки на скулах. Ему было тяжело мириться с тем, что он и Элаяс теперь на одной стороне. Перед глазами кузнеца мелькали картины из его прошлого, самой печальной страницей которого была вынужденная разлука с женой и сыном. Разлука, случившаяся, в том числе, из-за Лисьего Хвоста.

«А может, это и неплохо, что мы теперь союзники. Привыкай оборачиваться чаще, Элаяс».

Когда Флави проснулась в снятой ими с Динкелем комнате таверны «Пьяный шмель», она застала своего возлюбленного сидящим за столом в задумчивой позе. Это было слегка странно, ведь жонглер всегда просыпался поздно, а тут он не только встал с первыми лучами солнца, а еще и размышлял о чем-то с явной тревогой на лице.

Она приподнялась с кровати. Динкель даже не обратил на это внимания, погруженный в собственные мысли.