Чтение онлайн

Молва разошлась по всему городу очень быстро. Вскоре на площади совсем не осталась свободного пространства, и даже яблоку не нашлось бы места, где упасть.

Давен стоял на широких перилах каменной лестницы, ведущей в так называемый «Верхний город», и смотрел на площадь сверху вниз. Народ Фристфурта хором выкрикивали его имя. От этого он чувствовал упоение. Силу. Он наслаждался.

Вдруг он услышал позади себя звуки многочисленных шагов и лязг доспехов. Обернулся и спустился с перил. Ему навстречу шел взвод солдат во главе с мэром города, по совместительству являющимся командиром его гарнизона, Эриком Тиром.

Высокий, седоволосый чиновник, поравнявшись с Давеном, пророкотал:

— Именем короля, прекратить бунт!

Давен, не превосходящий по росту Эрика Тира, смотрел на него так, что могло показаться, будто он все-таки выше мэра города, причем чуть ли не на целую голову. Это был взгляд истинного монарха, взирающего на своих подданных.

— И какое же имя у твоего короля? — ледяным тоном произнес бунтовщик.

— Имя моего короля — Лютер Третий! И он не знает пощады к таким, как ты!

Давен немного вытянул вперед левую руку, продемонстрировав Эрику Тиру внешнюю сторону ладони. На мизинце красовался огромный золотой перстень с многочисленными бриллиантами, образующими букву «Т». Династия Турианов. Правящий род.

Такой перстень имели право носить только короли и первенцы королей.

— Имя твоего владыки — Давен Первый. Советую тебе это запомнить.

Командир гарнизона, уставившись на перстень, являющийся атрибутом наследника трона, символом королевской крови, побледнел. А Давен заговорил снова, предугадывая вопросы:

— Верится тебе в это или нет, не имеет никакого значения. Город уже захвачен. А если ты в этом сомневаешься, можешь попробовать меня арестовать.

Эрик Тир посмотрел за спину Давену и увидел на площади не просто толпу, а целое воинство: хорошо вооруженные люди, выкрикивая имя своего предводителя, поднимали вверх мечи, топоры и щиты, выражая готовность в любую секунду ринуться в бой.

Мэр Фристфурта услышал позади себя лязг доспехов. Он обернулся и увидел, что солдаты преклонили колени. Они признали власть Давена в этом городе.

— Ты сделаешь то же самое, или я отправлю тебя на виселицу за измену. — произнес Давен.

Эрик Тир поцеловал перстень на мизинце Давена, а затем, последовав примеру солдат, преклонил колени перед истинным королем. Застигнутый врасплох город был захвачен без единой капли крови.

Народ Фристфурта ликовал. Но на одном лице улыбка все же не играла. Это было лицо Креспия, который собственными глазами видел смерть того, кого помнил под именем Альвин Гроциус.

«Интересно, Зоран знал, кого спасает?»

Лютер Третий восседал на троне и выжигал глазами стоявшего перед ним посла, который от этого ничуть не терялся, а, напротив, с каждым сказанным молодому монарху словом становился все более наглым и уверенным.

— Итак, с вашего позволения, я подведу итоги своего прибытия в Эйзенбург. Вы, Лютер Третий, формальный король Ригерхейма, отказываетесь признавать очевидный факт того, что ваш старший брат Давен выжил, и утверждаете, что народ Фристфурта преклонил колени перед самозванцем. Вместе с тем, вы отказываетесь от милосердного предложения Давена уступить трон в его пользу взамен на помилование вас за прошлые преступления, и предпочитаете кровопролитную междоусобную войну, которая будет стоить жизни многим из ваших подданных и иметь непредсказуемый итог, мирному решению вопроса о будущем страны. Я ничего не упустил?

За время своих скитаний и подготовки к перевороту Давен безупречно подготовил свое небольшое войско: солдаты его славились отвагой и выучкой. Но кого он обучить толком не смог, так это послов. Горячий и острый на язык парень, стоявший перед Лютером Третьим и откровенно ему хамивший, слишком понадеялся на правило дипломатической неприкосновенности. Было уже поздно, когда он понял, что зря.

— Упустил, — процедил король. — Я бы хотел передать командующему тобой самозванцу, что не веду переговоры с бунтовщиками. Но сделать это через тебя, к сожалению, не получится. — Лютер перевел взгляд на своих гвардейцев. — Арестуйте его и казните на главной площади.

От былой дерзости и говорливости посла не осталось и следа: когда стража схватила его, он побледнел и тяжело задышал, напрочь лишившись при этом дара речи. Он вроде бы и хотел вымолвить слова о пощаде, но они будто застряли в горле, упрямо отказываясь разрушить повисшее в воздухе молчание.

Когда посла увели, король поспешно удалился в свой кабинет, позвав при этом с собой маркиза Магни ван Кройса, одного из своих советников, причем наиболее далекого от решения военных вопросов. Это вовсе не означало, что король не озабочен проблемой с Давеном, как раз наоборот — она занимала все его мысли. Но он хотел решить ее путем быстрейшим и куда менее затратным, чем военная кампания. И, в конце концов, посол был в чем-то прав: массовое кровопролитие не желательно ввиду непредсказуемости его последствий для трона.

Усевшись в кресло, король заговорил:

— Как так вышло, Магни? Ты же заверил меня, что Давен прячется под личиной Альвина Гроциуса.

— Ваше величество, я действительно так считал. Клянусь вам, они похожи как две капли воды.

— Я знаю. Я видел труп купца. Действительно, сходство впечатляет. Но, тем не менее, ты ошибся. Как я могу доверять тебе после этого?

Маркиз не раз был свидетелем того, как король со скучающим и отрешенным видом отправлял на виселицу даже самых преданных ему людей за малейший намек на измену. Это было для монарха обыденностью. Лютер во всем видел заговоры и предпочитал пресекать их, в том числе тогда, когда они были всего лишь плодом его воображения. На всякий случай. Ноги у Магни чуть не подкосились, а сердце в груди замерло, когда король посмотрел на него с тенью сомнения на лице.

— Ваше величество, клянусь, я верен вам всем сердцем, — промолвил ван Кройс.

Взгляд короля был испытующим. Он, казалось, размышлял над участью своего советника. Магни уже начал думать, что вот-вот отправится следом за послом Давена, когда Лютер, все взвесив, изрек:

— Я верю тебе. Но твою предыдущую оплошность нужно исправить. Разыщи мне Конрата. Думаю, если ему удалось убить самозваного Давена, то и с настоящим он сможет разобраться. И еще: когда Конрат уйдет, пригласи военных советников. Все-таки нужно быть готовыми к любому развитию событий.

***

Их становилось все меньше и меньше. Когда Бирг вошел в таверну, то застал всего лишь двоих братьев: южанина Бенедикта и медведеподобного здоровяка Трэча.

— Почему вас только двое? — спросил Бирг вместо приветствия.

— А почему ты только один? — поинтересовался в ответ Бенедикт.

Бирг промолчал и, опустив голову, изобразил на лице некоторую скорбь, задействовав всю свою скудную мимику. Но даже ее было достаточно, чтобы братья поняли, почему Бирг вернулся один. Трэч лишь немного сжал губы, но удивления не изобразил — его и не было вовсе. Бенедикт тоже не удивился, однако на печальную новость отреагировал более эмоционально: его смуглое лицо исказила гримаса злобы, а карие глаза, казалось, буквально вспыхнули огнем. Он стукнул обоими кулаками по столу, а потом, едва не переходя на крик, произнес: