Чтение онлайн

— Тебя что-то тревожит? — голос Флави был мягким и успокаивающим.

Жонглер вздрогнул, вырванный из безмолвного диалога с самим собой, и посмотрел на циркачку. От этого на душе сразу стало спокойней.

«Как же хорошо, что ты рядом».

— Я думаю, Флави, что нам нужно уходить из этого города.

Её не удивила эта фраза. За время нахождения во Фристфурте у пары почти закончились деньги, а возможности заработать в этом городе так и не нашлось, поскольку поиски более-менее приличной труппы закончились ничем. И, несмотря на то, что Флави по-прежнему одолевало желание жить рядом с морем, она не могла не признать правоту Динкеля.

— Ты предлагаешь вернуться в Навию?

— Да, Флави, предлагаю. Во-первых, нам нужно на что-то жить. А во-вторых, я не доверяю Креспию. Дома будет безопасней.

— Как думаешь, что связывает Зорана с этими людьми?

Хромой жонглер горько выдохнул.

— Не знаю, Флави.

— Ты волнуешься за него?

— Да. Но понятия не имею, чем ему помочь. Давай лучше собираться.

Они быстро оделись и вышли из комнаты. Динкель хотел покинуть город рано утром, до того, как в соседней комнате проснется Креспий, взявший на себя роль телохранителя циркачей. Но уйти незамеченными Динкелю и Флави не удалось: загадочный молодой человек встал еще раньше них и занял столик у входной двери таверны.

«Придется к нему подойти».

Креспий выглядел недовольным: у него абсолютно испортились отношения с Динкелем из-за постоянного недовольства и нескрываемого недоверия последнего.

— Мы возвращаемся домой, — жонглер был настроен решительно.

— Попробуйте, — равнодушно ответил Креспий.

— Мы ждали достаточно. Уверен, твои друзья уже забыли о нас. К тому же мы быстрее умрем здесь от голода. У нас заканчиваются деньги.

— Ну, во-первых, мои «друзья» никогда ничего не забывают. А во-вторых, у вас обоих есть руки. Насколько мне известно, они предназначены как раз для того, чтобы зарабатывать ими на жизнь.

— Надо же! — Динкель наиграно удивился, посмотрев на свои руки. — Буду иметь это в виду, когда вернусь в Навию.

— Зря иронизируешь, Динкель. И до скорой встречи. — Креспий бросил на Динкеля загадочный взгляд.

— До скорой? — смутился Динкель.

— Более скорой, чем ты думаешь.

Динкель нахмурился:

— Счастливо оставаться, — и ушел вместе со своей возлюбленной, так и не поняв, что имел в виду Креспий. Который никогда бы не отпустил их так легко, если бы не знал, что они никуда не денутся.

Оказавшись на улице, Динкель облегченно вздохнул. Он предвкушал долгую дорогу домой. Он ошибался.

***

— Имя и род занятий, — низенький напыщенный стражник довольно забавной наружности изо всех сил басил, стараясь хотя бы с помощью голоса убедить окружающих относиться к нему серьезно.

— Зовут меня Давен. По профессии я политолог.

Служака с ног до головы оглядел мужчину, намеревающегося войти во Фристфурт. У того оказалась довольно приятная и располагающая к себе внешность, а одет он был в походную, но все же не лишенную некоторого изящества одежду. Политолог — это что-то приличное, решил стражник и произнес:

— Добро пожаловать в город, господин.

Как и многие населенные пункты, жители которых живут в основном торговлей, Фристфурт напоминал скорее огромную ярмарку, нежели собственно город: повсюду стояли лавки и торгаши, дома простых людей были по большей части одноэтажными и расставленными на первый взгляд хаотичным образом, а элитные районы, в которых обитали местные аристократы, находились далеко от вечно беспокойного и шумного центра.

Зима была на исходе, хватка мороза совсем ослабла, и на улицах с каждым днем становилось теснее. Давену пришлось чуть ли не пробиваться к центральной городской площади, куда пролегал его путь. В конце концов, он все-таки вышел на нее. Народу от этого меньше не стало, но простора прибавилось. Места на площади хватало всем, чего нельзя сказать о заставленных лавками и палатками улицах.

Давен подошел к массивному, высотой с двухэтажный дом, памятнику королю Туриану Первому — одному из величайших правителей Ригерхейма. Это был конный монумент, причем обе передние ноги лошади были подняты, что свидетельствовало о том, что всадник погиб в бою. Из всех монархов, о которых читал Давен, Туриан Первый являлся единственным, на кого он хотел быть похожим. Считалось, что в Туриане сочетались все добродетели истинного короля: он был столь же жесток к заклятым врагам, сколь милосерден к искренне оступившимся подданным, столь же хитер на политической арене, сколь порядочен по отношению к простым людям.

Давена возле памятника уже ожидал его ближайший советник.

— Как все прошло, Лаур?

— Крайне удачно. Нам удалось не вызвать подозрений.

Последние несколько дней обитатели крепости у мыса Свободы, получив от Давена приказ о выступлении, небольшими группами перебирались во Фристфурт под видом торговцев, путешественников и моряков.

— Сколько людей в городе на нашей стороне?

— Около тысячи тех, кто пришел вместе с нами из крепости, плюс около трех тысяч жителей самого города — самых разных, от торговцев пряностями и моряков до стражников и даже некоторых дворян. Итого четыре тысячи.

— Все вооружены?

— Из мужской половины все. Среди женщин также нашлись те, кто намерен сражаться при необходимости. Их мы тоже вооружили.

— Отлично, — Давен выглядел так, будто в кои-то веки занервничал. Так оно и было, его сердце бешено колотилось.

— Что дальше?

— Собирай всех на площади. С оружием.

***

Динкель и Флави не обращали никакого внимания на уж слишком громкий рев толпы, доносящийся со стороны центральной площади города, и слишком уж внезапно опустевшие улицы окраин. Парочка непоколебимо уверенной походкой шла к городским воротам, твердо намереваясь покинуть осточертевший им Фристфурт и отправиться домой, в Навию. Но циркачей ждало разочарование: двое стражников скрестили перед ними алебарды, преградив путь и не позволяя выйти из города.

— В чем дело, господа? — спросила Флави. Динкель же уже почти шипел от злости, настолько ему надоело нахождение рядом с морем без возможности пополнять свои карманы.

— Город закрыт как на вход, так и на выход, — ответил один из стражников.

— Это почему еще? — едва сдерживая гнев, поинтересовался Динкель.

— Бунт начинается! Не слышно, что ли?

Флави и Динкель посмотрели друг на друга, а потом устремили удивленные взоры на служак.

— На площади? — вновь заговорила Флави.

— На площади, на площади. А теперь идите, не мешайте службу нести.

Динкель и Флави отвернулись и неспешно побрели прочь от ворот, абсолютно не понимая, что происходит, и теперь уже вслушиваясь в гомон.

— Они будто хором выкрикивают что-то. — заметила циркачка.

— Пойдем, посмотрим, что там, — сказал жонглер своей рыжеволосой возлюбленной.

— Пойдем, — согласилась она.

***

Толпа яростно выкрикивала имя того, кого хотела видеть своим королем.

— Давен Первый! Король Ригерхейма! Давен Первый! Король Ригерхейма! — народ сходил с ума. Давен хорошо подготовился к этому дню. Город полнился людьми, многим из которых в трудную минуту он помог лично. Они кричали безудержно и громко, поднимая вверх мечи, заводя и заражая собственным воодушевлением тех, до кого только дошел слух о возвращении якобы убитого первенца Зигмунда Второго. Истинного наследника трона.