Чтение онлайн

– флоат-ванна - каменный желоб длиной 12 м.

– лейер - туннель охлаждения с каменными заслонками.

– Видите этот желоб?
– я ткнула пальцем в чертеж.
– Его нужно выложить огнеупорной глиной. Дно нужно сделать идеально ровным, шлифуйте пока не станет как зеркало.

Кузнец Ральф Мингус, отец Риз, человек с руками толщиной в мое бедро, хмыкнул:

– Это для стекла, графиня? Или для расплавленного свинца?

– Для жидкого олова.

Тишина. Каменщик Элрик уронил молот.

– Олова?
– прошептал он.
– Дык оно же...

– ...расплавится при двухсот тридцати градусах, а стекло льется при тысяч ста?
– закончила я.
– Но олово не смешается со стеклом. Оно станет зеркалом, по которому стекло растечется тонким, ровным полотном.

– Как масло по воде!
– воскликнул юный подмастерье Якоб.

– Почти.
– Я улыбнулась.
– Но олово нужно защитить от воздуха, иначе окислится. Поэтому над флоат-ванной нужен свод с трубой для углекислого газа, его будем брать из печи обжига извести.

Ральф почесал бороду:

– И как вытаскивать это «полотно»?

– В конце ванны - медные валки. Они подхватят ленту и повезут в охлаждающий туннель. Там стекло затвердеет.

Элрик покачал головой:

– Сказки, графиня. Стекло - оно ж как мед. Тянется, капает...

– А если дуть в него?
– Я подняла стеклодувную трубку.
– Оно раздувается шаром. Но если вылить его на абсолютно плоскую поверхность...
– Я плеснула воду на стол. Капля растеклась.
– Стекло сделает то же самое. Если вылить много, то и лист получится большой.

Сомнения в их глазах сменились интересом. Засветилось.

Через неделю двор превратился в ад стройки. Каменщики выкладывали ванну из блоков белого песчаника, он держал жар лучше гранита. Кузнец с подмастерьями ковали медные валки и рамы для сводов.

Я лично замешивала огнеупорный раствор с толченым кварцем и яичным белком, используя местный рецепт для крепости.

Риз, назначенная «надзирателем за провизией», носила бригаде пироги и квас:

– Олли, они жрут как драконы!
– возмущалась девушка.
– Элрик съел три - и требует четвертый! Да-да, я про тебя, обжора! Ай! Что это?!

Я тоже почувствовала странный толчок под ногами, будто земля закачалась. Взмахнула руками, чтобы поймать равновесие. Но дрожь закончилась так же внезапно, как началась.

– Землетрясение?
– предположила я.

– Мой дед говорил, что когда-то были, - почесал бороду Ральф.
– Когда огненная гора просыпалась. Тока это было лет триста назад.

Спустя две недели пришло письмо от Алвара. Со сбившимся дыханием и трясущимися руками я развернула белоснежный листок.

“Здравствуй, любимая. Я проверил твои предположения и ты оказалась права. Казначей путем нехитрых манипуляций подделал документы о выплате. Не только ты пострадала в этой истории. Другие графства севера тоже получили субсидию серебром, а не золотом. Виновный уже задержан, с ним работают королевские дознаватели. Надеюсь, у тебя все хорошо. Скучаю. Алвар”.

Скучаю…

Я провела пальцем по ровным строчкам, написанными яркими фиолетовыми чернилами. У Алвара оказался удивительно красивый каллиграфический почерк. И даже бумага неуловимо пахла его запахом - амброй и дубовым мхом.

Тогда, когда он был здесь - все казалось таким простым и естественным. Но расстояние делало воспоминания зыбкими, словно все это было моими фантазиями.

Наконец, наступил день Х. Ванна заполнена оловом. Над ней - свод с глиняными трубами для углекислого газа. Печь пылает. Я стою у кратера с кипящей стекломассой, держа керамический ковш на стальных цепях. Рядом Ральф с лебедкой.

– Готовы?
– мой голос дрожит от напряжения. Получится ли? Или все что мы делали окажется напрасным?
– Подаем газ!

Элрик открыл заслонку. Шипение углекислоты заполнило свод.

– Теперь... лей!

Ральф вращал лебедку. Расплав полился тонкой струей на олово. Все замерли.

Первый миг: Стекло собралось в густую каплю. Элрик злорадно хмыкнул.

Второй миг: Капля дрогнула... и поползла. Медленно. Как масляная лужица.

– Дуй!
– крикнула я Якобу. Он рванул мехи. Теплый воздух ударил в край ленты.

Чудо: стекло распласталось! Тонкое, прозрачное, оно поплыло по олову, как первый лед по реке.

– Валки!
– заорал Ральф, давая приказ подмастерьям крутить ручки.

Медные цилиндры схватили край ленты. С шипением она поползла в туннель охлаждения. Через двадцать шагов мы увидели ее - ровную, гладкую, толщиной в палец.

Тишина. Потом Элрик вытаращил глаза и ударил себя кулаком в грудь:

– Чтоб я сдох! Это, мать его, колдунство, не иначе!

Я коснулась готового полотна. Теплое. Гладкое. Совершенное.

– Завтра, - сказала я, глядя на закат, - мы разрежем его на окна для детского приюта. Чтобы солнце всегда было с ними.

Ральф протянул мне первый осколок - край ленты с золотистым отливом:

– Вот, графиня. Первое оконное стекло Глассершира.

Я только улыбнулась. Кажется, все шло как надо.

Не угадала.

Дым в мастерской висел не от печи - от возмущения. Два огненных вихря, Жаро и Игнира, устроили настоящий скандал.

– Не пойдем!
– ревел Жаро, топоча своими ржавыми доспехами по полу.
– Ты предательница! Сунула в дом холодную слизь!

Игнира, обычно более тихая, шипела, как котел перед взрывом:

– Оно... липнет! Как болотная тина! Чувствую его вонь даже здесь!

Я отложила в сторону стеклодувную трубку, вздохнув. Элементали тыкали «руками» в сторону цеха, где дымилась оловянная ванна.

Ну кто мог знать, что олово для них ядовито, а?

– Жаро, Игнира, - я подняла ладони в примирительном жесте. — Слушайте. Олово в другом цехе. За каменной стеной. Вы его не увидите, не почувствуете...

– Ложь!
– Жаро швырнул сгусток пламени в стену. Камень задымился.
– Его дух ползет везде! Пф-ф-ф! Ну и вонь!

Он изобразил нечто отвратительное, вытянув язык пламени в сторону цеха.

Игнира спустилась ниже, ее огонь дрожал:

– Помнишь, как ты спасла меня из печи надсмотрщиков? Я верила тебе. А теперь... Ты стала как они. Сунешь нас в яд.

Укол совести. Резкий. Она была права. Я не спросила их. Просто не знала. Оказалось, что для элементалей это было то же самое, как нефтяная пленка для дельфина.

– Что предложите?
– спросила я тихо.
– Нам нужны оконные стекла. И для зеркал это лучший вариант. А печи для посуды и бокалов... они ваши. Только ваши. Но для окон нужна ровная поверхность. Олово дает ее.