Чтение онлайн

Какие слова могли пробить эту стену долга, подозрений и королевского приказа?

Меня повели через двор. На пороге кухни замерла перепуганная Риз, закрыв рот ладошкой. Из конюшни выглянули испуганные лица конюхов. Весь мой мир, мое личное хрустальное королевство разбилось на осколки.

И самый страшный удар нанес тот, кому я верила больше всех.

Когда тяжелая дверь южной башни захлопнулась за моей спиной, ключ зловеще щелкнул в замке, наступила тишина.

Почти три часа я сидела на холодном каменном выступе под узким окном, зарешеченным кованым прутьями и смотрела, как последние лучи заходящего солнца окрашивали небо в багровые тона.

Багровые, как кровь, которая могла пролиться из-за взорвавшихся шаров. Я раз за разом прокручивала в голове все, что произошло и никак не могла ухватить ту самую ниточку.

Где-то глубоко под землей, словно в ответ на мои мысли, снова заурчало и содрогнулось. Графство стонало. А я была заперта здесь, беспомощная, с единственной мыслью: кто же все это подстроил?

И поверит ли мне когда-нибудь снова человек, чье недоверие ранило больнее, чем пытки палача?

В замке раздался скрежет ключа, дверь открылась и на пороге возник тот, кого я ждала. Мрачный, сосредоточенный и ужасающе спокойный.

– Алвар!
– я подскочила с жесткого топчана.
– Пожалуйста! Ты должен мне поверить!

– Почему я должен тебе верить?
– поинтересовался он, входя внутрь и небрежно прислоняясь к захлопнувшейся двери.
– Назови хоть одну причину.

– Я…

– Для того чтобы я начал тебе верить, может хотя бы скажешь свое настоящее имя?

– Что?..

Он мельком взглянул на обручальное кольцо, которое я все еще носила на руке.

– Знаешь, моя семья немного отличается от всех. Перед тем, как пройдет свадьба должна быть завершена запись об обручении в Священную книгу Создателя нашего рода. В нее вносятся имена будущих супругов, чтобы избежать кровосмешения или мошенничества. Так вот… Магическая книга говорит, что никакой графини Оливии Глассер не существует. Книга утверждает, что эта девушка… умерла. Примерно пять месяцев назад. Удивительно, не правда ли?

Наступила тишина. Тяжелая. Я слышала шум крови в ушах и стук собственного сердца, которое отдавалось глухими ударами где-то в горле.

Вот значит как?..

– Меня… меня зовут Ольга. Оля.
– Слова давались тяжело, мне приходилось их буквально выталкивать из горла.
– Я из другого мира. Он не такой как ваш, более технологичный и в нем нет магии и драконов. В моем мире я… умерла.

– То есть, ты заняла чужое тело?

– Я не хотела этого! И не просила! Я просто… открыла глаза. И оказалась… здесь. А после, все что я делала - это выживала. Как умела.

– Умела ты неплохо, - согласился Алвар с болезненной усмешкой на губах.

Я задохнулась, вдруг вспомнив, как эти губы меня целовали, как он шептал мое имя.

– Ты это мне ставишь в вину? То, что я пыталась выжить?

– Нет. Вранье, Олли-Оля. Исключительно вранье… Тебя переведут в подвал в карцер. Мы оба знаем, что деревянная дверь тебя не удержит, если ты захочешь.

Он ушел. А я осталась. Одна.

Тишина после его ухода была оглушительной. Словно весь воздух вытянули из комнаты, оставив лишь вакуум, где звенели последние слова: Олли-Оля. Вранье. Карцер.

Я стояла посреди каменного мешка южной башни, обхватив себя руками, но дрожь шла изнутри, из самого нутра, где только что вырвали последнюю опору.

Ольга.

Имя звучало чуждо, как эхо из давно забытого сна. Пять месяцев я была Оливией Глассер. Носила это имя с гордостью, вплела его в свою новую жизнь, в любовь, в мастерство. А теперь оно оказалось саваном, наброшенным на чужой труп.

Я была призраком, занявшим чужое место. Самозванкой.

"Умерла. Примерно пять месяцев назад." Книга не лгала. Физически - да. В той старой жизни, в том мире машин и бетона, где перестала существовать Филимонова Ольга Семеновна. Но здесь... здесь я жила. Я дышала, творила, любила! Разве это не настоящее? Разве стекло, рожденное в моих печах, было обманом? Разве чувства Алвара к мне - к той, кто была внутри этого тела - были ложью?

Но он не видел разницы.

Для него я была воровкой. Воровкой жизни, имени, положения. И, возможно, воровкой его доверия, его любви. Больше всего ранила не злость в его глазах, а эта ледяная, методичная уверенность следователя, разоблачившего преступника.

Он уже вынес приговор: всему, чем я была для него.

Шаги за дверью вернули меня в жуткую реальность. Не Алвар. Двое стражников в латах графства, но с каменными, чужими лицами. За ними стоял Себастьян. Похоже на тот случай, если я решу применить магию.

– Графиня...
– начал один из стражников, запнувшись. Старый слуга, помнивший меня доброй хозяйкой. Теперь в его голосе была только тягостная обязанность.
– Вам приказано проследовать с нами. В подвал.

Слова "графиня" прозвучали как насмешка. Я не графиня. Я никто. Оля из ниоткуда.

Меня не схватили грубо, но их руки на моих локтях были железными, не оставляющими выбора. Каждый шаг по каменным ступеням винтовой лестницы башни вниз отдавался гулко в тишине и в моей пустой голове. Мы прошли через опустевший, будто вымерший внутренний двор.

Я чувствовала жгучий стыд, смешанный с яростью. Я ничего не сделала!
– кричало внутри. Но кто услышит крик призрака?

Дверь в цокольный этаж, ведущая в глубины замка, открылась со скрипом. Запах плесени, сырости и чего-то затхлого ударил в нос. Воздух стал тяжелым, холодным. Факелы в руках стражников бросали пляшущие, искаженные тени на грубо отесанные стены. Мы спустились еще ниже, по узкой, скользкой лестнице. Где-то капала вода. Мои легкие, привыкшие к запаху раскаленного стекла и чистого горного воздуха, сжимались. Каждый вдох был усилием.

Подвал. Карцер. Слова обретали плоть - мокрые, холодные, давящие камни. Мы остановились железной дверью с частой решеткой в самом конце сырого коридора. Один из стражников с грохотом отодвинул тяжелую заслонку. Другой достал ключ.

– Входите, - сказал он глухо, избегая моего взгляда.

Толчок в спину был несильным, но достаточным, чтобы я шагнула вперед. Воздух здесь был ледяным и стоячим. Запах тлена и отчаяния въелся в камни навсегда.

– Алвар приказал...
– начал Себастьян, его голос дрогнул.
– ...приказал надеть кандалы. На обе руки. К кольцу в стене. На тот случай, если ты решишь использовать магию.

Холодное железо браслетов сковало запястья. Цепи, прикованные к массивному кольцу, вделанному в стену, звякнула с леденящей душу окончательностью. Звук запертой надежды.

– Воды?
– спросила я хрипло, не ожидая милости.

Старый стражник кивнул другому. Тот поставил на пол глиняный кувшин и черствую краюху хлеба. Еда узника. Пища для предателя.

– Создатель милостив, - пробормотал старик, больше по привычке, чем от веры в это здесь и сейчас. Дверь захлопнулась.

Тьма. Абсолютная. Густая, как смола, давящая на веки. Я зажмурилась, но разницы не было. Только холод камня подо мной, цепь, ограничивающая движение до пары шагов, и ледяной воздух, обжигающий легкие. Я медленно сползла по стене на пол, обхватив колени. Камни были мокрыми от конденсата. Дрожь стала неконтролируемой, зубы выбивали дробь.