Чтение онлайн

Я поставил её на ноги, когда голова закружилась. Агния, как смотрела во все глаза, так и смотрит.

— Обещаешь беречь себя, светлячок? — спросил я.

— Да, — быстро-быстро закивала она. — Клянусь. Как ты!

— Вот и хорошо, — улыбнулся я. — Пойдём, а то промокнешь.

— Ты тоже, — отозвалась Агния.

— Именно, сначала промокну я, до конца защищая тебя от дождя, а потом только ты.

— Матус, — обратилась она, когда мы зашли, — прости меня. Хотелось порадовать, а доставила только очередных переживаний.

— Я не в обиде. И никогда не буду.

— А мне всё равно радостно, что трудилась не зря, — бодро сообщила она. — Как обещала, больше не буду перетруждаться. Этот раз был последним.

— Вот и умничка, — растаял я.

Неожиданно для себя начал готовиться к переводу Валентины. Рыжеволосую диву могут и по упрощённой программе перекинуть из школы в школу. Я специально отыскал нормативы и узнал, что время перевода занимает от двух недель до месяца, вместе со сдачей необходимых дисциплин, результаты по которым или не отвечают минимальному уровню учреждения, куда переводится ученик, либо просто отсутствовали в программе до перевода. Зная, чьих она кровей и каков нрав, я допускал, что попробует продавить, но в свой Бастион я не пущу халявщиков.

Разузнал у Карла об оценках Валентины. Оказалось, что учится она удовлетворительно, и если по здоровью и спортивным показателям возьмёт сотню баллов, то знания закрывают наглухо вход в Бастион.

Казалось бы, пусть остаётся в Ростке, но, увы, с недавних пор я приглядываю за едва ли не террористкой в прекрасном обличии.

Смирив желание плюнуть на всё, навестил Светлану в неформальной обстановке, а именно дома. Девчата заканчивали третью главу, параллельно работая над четвёртой.

Когда в чашках, мерно испуская парок, оказался нужный каждому напиток, я завёл разговор:

— Свет, у меня тут просьба есть большая.

Удивлённо приподняв бровь, девушка отвечает:

— Говори.

— К нам переводится одна специфическая особа…

— Ты про Валентину? — догадалась она. — Вот уж точно специфическая. И эксцентричная, и наглая, и глупая.

Я издал нервный смешок. Эпитеты точные, даже в чём-то мягкие. Только настрой Светланы меня настораживает.

— И чего надо?

— Она не проходит по шкале успеваемости. Причём там не пара-тройка предметов, а большинство.

— И ты хочешь попросить спасти школу от её общества? — довольно спросила ответственная за успеваемость. — Легко! Она у меня и с одной заваленной позицией не пройдёт, пусть хоть сам Император будет просить.

У меня перекосило лицо. Попал, так попал! Что говорить Свете? Что Валентина хорошая? Да моя бы воля…

— Погоди, Матус, а чего ты сморщился, как гриб? — насторожилась художница. Агния попивает чаёк и слушает.

— Понимаешь, так сложилась ситуация, что я вынужден просить тебя об отсрочке для неё, — проговорил я, словно пережёвывал стекло.

— Ну, ни фига ж себе поворотец-то, грёбаный Бог перипетий и брешей! — едва не вскрикнула Светлана. — Она тебя чего, своими этими всеми очаровала?!

Агния издала какой-то звук и постаралась спрятаться за стакан. Мне прятаться нельзя, поэтому иду на «ты»:

— Нет, Света, не этими.

— Ага-ага, так я и поверила. Вокруг неё парней вьётся, как мотылей, а ты будешь ещё одним. Может чуточку пожирней, хотя ещё посмотреть надо.

Мне, как назло, вспомнился момент, когда я действительно сжал её «эти». И конечно Света заметила мои мотылёвские заалевшие щёки.

— Ну! Говорю же охомутала.

— Да нет же! — отчаялся я. — Дело в другом. Можешь ты мне поверить или нет?! Мне надо, чтобы она поступила в Бастион. Я не прошу отменить правила, дай месяц, и она сдаст всё. Не меньше девяносто пяти наберёт.

Девушка удивлённо посмотрела, сделала глоток, потом ещё.

— Я верю тебе, конечно. Просто всё это странно.

— Да это более чем странно, — с горечью подхватил я. — Страннее странного. Будь я на твоём месте, не знаю, что подумал бы.

Закончил уже с отчаяньем. Опустил голову на руки, обхватив. И пялюсь в пол.

— Эй, эй! Ладно тебе, Матус, — переполошилась Светлана. — Сделаю я всё. Подумаешь одной переведёнке дать отсрочку. Вообще ерунда. Не переживай ты так.

— Спасибо, — глухо вымолвил я, борясь с собой.

— Бли-и-ин! Ну чего ты? — подошла она и обняла. — Хомячинка мой, чего там случилось-то?

Удивительно, но смешное название помогло справится с вдруг нахлынувшим отчаяньем.

— Спасибо, Свет, уже лучше, — поднялся я, и она взяла моё лицо в ладони. — Просто, что-то прижало вдруг…

— Вот и хорошо, — заглянула девушка мне в глаза. Я улыбнулся. — Так ещё лучше. Смотри мне, не чуди так больше! Я ж тоже не железная.

— Простите меня, пожалуйста, — склонился я, терзаемый стыдом. — Устроил тут.

— Да забыли уже, — быстро отозвалась Светлана. — Правда же Агния?

— Мгм, — выглянула та из-за чашки.

— Свет, я за Валентину ручаюсь, через месяц всё сдаст. Пусть только попробует не сдать! — ощутил я сильный гнев.

— Ну, коль уж ты так заботишься, то завтра подпишу запрос. Всё, расслабься уже. Нагнал тут напряжения, я теперь как рисовать буду? И Агния тоже.

— Мгм, — снова раздалось из-за стакана.

— Весели нас давай теперь, — скомандовала хмурая Света.

— Щекотки подойдут? — усмехнулся я.

— Не-е, это уже слишком, что-нибудь полегче давай.

— А если только одним пальчиком, — направил я в сторону неё указательный и пошевелил.

— Ой! Чур меня, похабник, — замахала она руками, покраснев до корней волос.

— Я похабник?! Ты о чём там подумала? — возопил, защищаясь я.

— Ни о чём, негодяй ты этакий. Давай по-другому весели!

— Ладно! — рассмеялся я. — Есть копия последнего журнала?

— Конечно, — откликнулась Света и достала из полки.

— Дай-ка! Смотри, это что вообще такое? — я ткнул пальцем в лукошко второстепенной героини Монолита, где вместо ягод или грибов, нарисованы какие-то закорючки. — Она чего там насобирала?