Чтение онлайн

В Art Students League Иван Домбровский познакомился с Элинор Гибсон, ставшей в 1924 году его спутницей жизни и любимой моделью. Похоже, именно Элинор ввела художника в окружение сестер Коун из Балтимора (ее отец был известным органистом в этом городе и входил в узкий круг местной интеллектуальной элиты). Знакомство с ними было стратегически важным шагом для начинающего художника, ибо Кларибель (1864–1929) и Этта (1870–1949) Коун раньше других в Америке начали коллекционировать современное европейское искусство. Первые вещи Матисса и Пикассо были куплены ими в 1905–1906 годах, далее в собрание попали произведения А. Модильяни, П. Сезанна, Джордже де Кирико, М. Кассат, Э. Дега, А. Тулуз-Лотрека, В. Ван Гога и других европейских и американских мастеров. Они дружили с Гертрудой Стайн и пользовались ее услугами в приобретении картин. Их блистательная коллекция, ныне хранящаяся в Музее искусств Балтимора, а также в уже упоминавшемся музее Ватерспун университета Северной Каролины в Гринсборо (Weatherspoon Art Museum, University of North Carolina, Greensboro), включала около 3000 картин, рисунков, скульптур, собранных на протяжении пятидесяти лет.

Сестры Коун стали первыми патронами Грэма в Америке. Упоминавшийся рисунок «Сидящая обнаженная» (1923) с его ярко выраженной матиссовской линейной интонацией попал к ним, очевидно, именно потому, что они особенно ценили работы французского мэтра, представленного в их собрании шестьюдесятью работами. В 1928 году они купили у Грэма «Натюрморт с фруктами и сине-белым кувшином» (1926) и пейзаж «Beaucaire. Прованс» (1926–1927), чистым и насыщенным цветом также восходившие к фовистской палитре Матисса, конструктивностью формы и организацией композиции – к декоративному кубизму Пикассо. Со временем и другие работы Грэма были приобретены в коллекцию и почетно поставлены в один ряд с работами Матисса и Пикассо [188] .

Другого известного коллекционера модернистского искусства в Соединенных Штатах, Дункана Филлипса (1886–1966), однако, заинтересовали в Грэме не только его «французские корни». Он увидел в нем, скорее, формирующегося «американского» художника. В марте 1927 года влиятельный вашингтонский коллекционер приобрел первую работу Грэма – полуабстрактное полотно «Голубая бухта», построенное на диагональном движении узких полос чистых и контрастных цветов, сходящихся на линии горизонта. А с 1927 по 1942 гг. он купил еще двадцать восемь работ художника, а также организовал в 1929 году персональную выставку в своей галерее в Вашингтоне, фактически являвшейся первым музеем современного искусства в Америке. В предисловии к каталогу выставки Филлипс, изучавший историю искусства в Йельском университете, отметил постоянную изменчивость и парадоксальность искусства Грэма, любившего повторять, кстати, что «художник имеет натуру хамелеона». Коллекционеру импонировало, что Грэм «становится все более загадочным и таинственным», что он «никогда не комментирует свои картины, и, возможно, там, где вы видите смешное, положено быть возвышенному, а то, что видится трагическим, на поверку оказывается пантомимой» [189] . Газетные обозреватели выставки восприняли его как «русского изгнанника», чья «странная» живопись озадачивает [190] .

Пожалуй, никто из ближайшего окружения Грэма не был представлен в коллекции Филлипса столь широко и разнообразно, даже Стюарт Дэвис, французские пейзажи которого чрезвычайно ценил коллекционер, или Давид Бурлюк, чьи примитивистские работы также привлекали его внимание в этот период. Сложившийся в коллекции Филлипса корпус произведений Грэма представляет широкий и пестрый спектр поисков художника на протяжении трех десятков лет [191] .

В собрание попали европейские пейзажи и натюрморты второй половины 1920-х годов, представляющие различные версии кубистической интерпретации мотива. Декоративная плоскостность и праздничная яркость цвета доминируют в работах «Фонтан» (ок. 1928), «Облака над Парижем» (1928), «Площадь Обсерватуар» (ок. 1930), «Палермо» (1928), «Дыни» (1926); жесткая определенность и минималистическая геометричность – в картинах «Vigneux» (1928), «Парусники» (1927), «Два яйца» (1928). В сфере интереса коллекционера оказались одновременно и композиции в духе метафизической живописи Д. де Кирико («Женщина и две лошади», 1925; «Посвящение Айседоре Дункан», 1927; «Железный конь», 1927; «Мистерия 2», 1927; «Композиция», 1927; «Галлюцинация», 1929) с их сложной метафорикой сюжета, и работы начала 1930-х годов, в которых очевидно движение к абстрактным решениям («Голубая абстракция», 1931; «Птичья клетка», 1931).

В собрании Филлипса любопытно представлена женская портретная линия творчества Грэма, словно предвосхищающая его поздние поиски. Она открывается карандашным наброском Кларибель Коун, прихотливостью силуэтного абриса перекликающимся с неоклассическим портретом балтиморской коллекционерши работы Пикассо (1922, Музей искусств Балтимора, США). Но, в отличие от спокойного величия рисунка парижского мастера, в композиционной незавершенности его нью-йоркского почитателя больше внутреннего движения. Два живописных изображения Элинор Гибсон отмечают важные для художника в 1920–1930-х гг. подходы к модели. В «Портрете» (1930) – лирическая эмоциональность и задушевность, редкие для его логического типа мышления, переданные тонкой цветовой организацией композиции, свободной манерой письма, драматическими контрастами крупных абстрактных пятен теней. Он очень близок портретным работам его друга и, во многом, единомышленника Аршила Горки (1904–1948), в частности его «Портрету Вартуш» (ок. 1933–1934, Хиршхорн музей и скульптурный сад, Вашингтон), но написан раньше [192] . В «Композиции» (1927), с ее замкнутым, медитативным состоянием героини, резкостью цветовых контрастов, застывшей симметричностью композиции – предвосхищение энигматических женских образов 1950-х годов, с резко обозначенными косящими глазами и порезами на шее. Эта поздняя стилистика представлена в коллекции подготовительными рисунками для картин «Aurea Mediocritas» (1954) и «Quibeneamat Benecastigat» (1955), подаренных автором в 1955 году.

Помощь мецената была особенно действенна в период Великой депрессии, когда, помимо покупки произведений, Дункан Филлипс несколько раз назначал Грэму стипендию, являвшуюся серьезной материальной поддержкой в столь трудные для абсолютного большинства художников годы. Именно благодаря влиятельному патрону художник смог получить в 1931–1932 гг. должность профессора в частном колледже Веллс (Wells College, Аврора, Нью-Йорк), а также участвовать в 1933–1934 гг. в Федеральном проекте искусств (Federal Art Project, FAP), поскольку Филлипс был консультантом Администрации проекта в Вашингтоне (Works Progress Administration's, WPA), и получать ежемесячную поддержку около 100$ вплоть до завершения программы.

Заметную роль в укреплении позиций Грэма на нью-йоркской арт-сцене в 1930-е годы сыграли также его контакты с известной художницей, коллекционершей и покровительницей авангардных направлений в американском и европейском искусстве, активным персонажем «Анонимного общества» (Societe Anonyme) – Катрин Драйер (1877–1952). На протяжении 1930-х годов Драйер помогала Грэму находить преподавательскую работу, а также рекомендовала приобретать его картины другим коллекционерам, с 1936 по 1942 гг. их связывала интенсивная переписка (хранится в библиотеке Beineck Rare Book and Manuscript Fibrary Йельского университета, Нью-Хейвен, США). В ее собственной коллекции, составленной из произведений авангардных направлений, среди которых особенно много было абстрактных полотен, работ Грэма, впрочем, оказалось совсем немного.

К 1929 году Джон Грэм – русский художник-эмигрант – стал одним из тех, кто реально влиял на американскую художественную ситуацию. Он получил признание, многие его работы проданы в престижные галереи и частные коллекции, его персональные выставки прошли в Вашингтоне (1929) и Нью-Йорке (1929). Первую нью-йоркскую выставку в галерее Даденсинг сопровождал каталог со статьями известных авторов – основателя чикагского «Литературного журнала» Бена Эхта, русского художника Давида Бурлюка, французского критика Андре Сальмона [193] . Самые влиятельные арт-обозреватели нью-йоркских газет Генри МакБрайд и Ллойд Гудрич обратили внимание на художника, отметив значимость его произведений для американской живописи [194] .

Свою роль в укоренении Грэма в американском художественном контексте сыграли, как ни странно, также и его успехи в Париже, где он регулярно проводил летние месяцы в 1926–1929 гг. Знание французского языка, успешные выставки в галерее Зборовского, знакомство с Пабло Пикассо, Жаном Кокто, Полем Элюаром, Андре Бретоном, критиками Андре Сальмоном и Вальдемаром Жоржем (автором первой монографии о нем, изданной в Париже в 1929 г. [195] ) создали ему в Нью-Йорке репутацию знатока и ценителя современного европейского искусства. Он являлся «связующей нитью» между Нью-Йорком и Парижем, где в равной степени был интегрирован в художественный процесс. Париж с его настоящим и прошлым искусством он увлеченно «коллекционировал» в своей художнической памяти. Впрочем, он реально отдавался страсти собирателя, покупая в антикварных магазинах Европы старые ювелирные изделия, библиографические редкости, хорошо изданные книги, африканскую скульптуру, бронзу эпохи Ренессанса и многое другое для себя, а также для своих богатых патронов – тех же сестер Коун или Д. Филлипса, Ф. Кроуниншильда.

Коллекционирование оказало опосредованное воздействие на живописное и графическое творчество Грэма. Его многочисленные картины и, в особенности, рисунки с изображением всадников на вздыбленных конях, безусловно, имели основанием и его коллекцию подлинных ренессансных бронзовых статуэток, а также открыток и репродукций с изображением конных скульптур, памятников, карусельных лошадок и пр. Мотив лошади всегда имел для Грэма важное образное значение, разнообразные смыслы, зачастую имевшие апокалиптические аллюзии (например, рисунок «И Cavaliere Avvelenato» – «Отравляющий всадник», 1952, частное собрание, Чикаго).

Один из лидеров художественного процесса в 1920–1930-е годы в Нью-Йорке, он убеждал молодых американских художников воспринимать серьезно африканское искусство (в частности, Дэвида Смита, Дороти Денер, Адольфа Готиба), великолепную коллекцию которого имел в своем распоряжении, а также помог сформировать таким собирателям, как Фрэнк Кроуненшильд – издатель популярного журнала «Vanity Fair», один из основателей Музея современного искусства в Нью-Йорке. Оба собрания были публично представлены в Нью-Йорке (в 1936 – коллекция художника, в 1937 – издателя) и сопровождались каталогами со вступительными статьями Грэма (в архиве художника в AAA имеется рукопись подробного обзора развития африканской скульптуры) [196] . Блестящим примером художественной интерпретации африканской пластики и шире – «примитивного искусства» для Грэма являлось творчество Пикассо, горячим поклонником таланта которого он был в 1920–1930-е годы. Отношению Пикассо к примитивному искусству, а также значению его (примитивного искусства) для современного художественного процесса Грэм посвятил свою программную статью «Пикассо и примитивное искусство» (1937), в которой показал, среди прочего, что «примитивное искусство имеет замечательное качество восстановления памяти, которое позволяет принести в наше сознание чистоту и ясность бессознательного ума, хранящегося в индивидуальной и коллективной мудрости ушедших поколений» [197] .