Чтение онлайн

– Проходите, господин полковник. Господин инженер.

Шлагбаум поднялся. Килиан и фон Хорнштайн вернулись на дрезину, и она медленно въехала на производственную зону крупнейшего порохового завода Австро-Венгерской империи. Потянулись длинные приземистые корпуса из красного кирпича, расставленные на значительном удалении друг от друга и разделённые земляными валами.

Дрезина медленно катила по узкоколейке, справа и слева тянулись склоны валов, поросшие травой. Через каждые сто-полтораста метров в них виднелись проходы, перекрытые деревянными воротами – въезды на отдельные производственные участки.

Килиан, сидевший напротив полковника, пояснил:

– Триста сорок гектаров, господин полковник. Вся площадь разделена на семь производственных участков. Каждый участок это фактически самостоятельный завод со своим производственным циклом, от поступления сырья до выхода готовой продукции. Участки изолированы друг от друга валами, которые вы видите. Высота – от четырёх до шести метров. Этого достаточно, чтобы при детонации в одном цехе ударная волна не разрушила соседний.

Дрезина свернула в один из проходов. Ворота были распахнуты, у створок стоял часовой. За валом открылась площадка размером около ста на сто пятьдесят метров, в центре которой возвышалось длинное приземистое здание из красного кирпича без окон.

– Участок номер три, – произнёс Килиан. – Здесь расположены сушильни и пакгауз готовой продукции.

Дрезина замерла у деревянной платформы, ведущей ко входу. Полковник и инженер сошли на землю. У дверей их встретил мастер участка, немолодой молчаливый человек в сером рабочем халате и войлочных туфлях.

– Господин полковник, – Килиан указал на обувь. – Вам придётся переобуться. Внутри цеха не должно быть металла, способного дать искру или осколок.

На деревянным стеллаже, расположенном перед входом, были расставлены запасные войлочные туфли разных размеров. Фон Хорнштайн молча снял сапоги, поставил их на полку и надел предложенную пару. Подошва мягко пружинила, заглушая шаги.

Мастер распахнул двойные двери, обитые войлоком, и они вошли внутрь. Первое, что ощутил полковник, была сухость и тепло. Вдоль стен тянулись ряды деревянных стеллажей, на которых лежали медные противни, расставленные в строгом порядке. В противнях находился тонкий слой серовато-зелёной массы, напоминающей влажный картон. Это была нитроцеллюлоза, прошедшая стадию промывки и стабилизации, но ещё не превратившаяся в порох.

– Сушильня номер четыре, – негромко произнёс Килиан. – Здесь масса теряет последние проценты влаги. Температура – сорок градусов, не выше. Влажность контролируется непрерывно. Малейшее отклонение, и партия уходит в брак. Или в детонацию.

Полковник медленно шёл вдоль стеллажей. Рабочих в помещении было немного, все в таких же войлочных туфлях и халатах без пуговиц. Они передвигались бесшумно, периодически останавливаясь у приборов на стенах и записывая показания в журналы.

– Весь процесс построен на рассредоточении, – продолжал Килиан. – В одном помещении никогда не находится больше ста килограммов массы. Если рванёт, жертвой станет только этот отсек. Стены – кирпич в полтора метра толщиной, крыша – лёгкая деревянная конструкция. При взрыве её срывает и выбрасывает вверх, волна уходит в небо, а не в стороны.

Они прошли через узкий коридор, перекрытый ещё одной войлочной дверью, и оказались во втором помещении. Здесь стеллажи были пусты, а на полу стояли деревянные ящики с готовой продукцией.

– Винтовочный порох, двухосновной баллистит М.92. Отсюда он идет в пакгауз, затем по железной дороге в Винер-Нойштадт, на патронный завод. Или на склады крепостей.

Фон Хорнштайн остановился у одного из ящиков. Он знал цифры – по состоянию на начало 1914 года завод Блумау-Нойрисхоф выдавал до трёх тысяч тонн различных видов пороха и взрывчатых веществ в год. Этого хватало, чтобы обеспечить боеприпасами всю армию в мирное время, и создать мобилизационный запас на первые месяцы войны. Но он также знал, что Военное министерство требует увеличить выпуск ещё на пятнадцать процентов.

– Справляетесь с новым планом? – спросил он, не оборачиваясь.

Килиан помедлил с ответом.

– Справляемся, господин полковник. Но цена... – он осёкся, словно сказал лишнее. – Технология бездымного пороха не терпит спешки. Сушка, стабилизация, контроль, всё требует времени. Когда время сокращают, растёт риск.

– Риск чего?

– Самопроизвольного разложения. Или детонации. В прошлом году на втором участке сдетонировала партия в сушильне. Одиннадцать погибших. Причина – локальный перегрев. Официально – нарушение инструкции рабочим. Неофициально... – Килиан замолчал и посмотрел полковнику прямо в глаза. – Неофициально – график поставок, утверждённый в Вене, не оставляет нам выбора.

Фон Хорнштайн ничего не ответил. Он ещё раз обвёл взглядом помещение, ящики с порохом, бесшумных рабочих в войлочных туфлях. Затем развернулся и направился к выходу.

У дверей он снял войлочные туфли, вернул их на стеллаж и надел сапоги. Килиан последовал его примеру. Они вышли на воздух, к ожидающей дрезине. Полковник фон Хорнштайн уже взялся за поручень, собираясь занять своё место, но задержался и обернулся к инженеру.

– Господин Килиан, империя сделала ставку именно на двухосновные составы. Хотелось бы услышать ваше резюме как специалиста на месте – чем это оборачивается на практике.

Килиан кивнул, жестом предложил полковнику садиться, сам устроился напротив. Механик остался у рычагов, ожидая команды. Инженер заговорил негромко, но отчётливо, так, словно читал лекцию в стенах Технической военной академии.

– История применения двухосновных порохов в империи, господин полковник, связана с переходом армии на бездымные составы в конце восьмидесятых годов. Мы стали одной из первых стран, принявших на вооружение двухосновной порох – баллистит.

Килиан снял очки, протёр стёкла носовым платком.

– Первый бездымный порох, принятый для винтовок Манлихера в тысяча восемьсот девяностом году, М.90, показал себя неудовлетворительно. Состав оказался химически нестабильным, при хранении разлагался, давал вспышки. Поэтому уже к девяносто второму году, при прямом участии специалистов «Динамит Нобель АГ», был разработан и внедрён улучшенный состав М.92. Это классический двухосновный порох на базе нитроцеллюлозы и нитроглицерина. Именно его вы видели в ящиках.

Килиан посмотрел на полковника, проверяя, следует ли тот за его мыслью. Фон Хорнштайн коротко кивнул, и инженер продолжил:

– В отличие от французов, выбравших одноосновный порох, и от русских, колебавшихся между составами, Австро-Венгрия, вместе с Италией и Германией, сделала осознанную ставку на нитроглицериновые составы. Но важно различать – мы используем именно баллистит, то есть растворение нитроцеллюлозы непосредственно в нитроглицерине, без летучего растворителя. Британцы пошли по пути кордита – там добавляются ацетон и вазелин. Наш подход даёт более высокую энергетику и, что критично для полевых условий, порох получается негигроскопичным. Он не тянет влагу из воздуха, не меняет баллистических свойств в сырую погоду.