Чтение онлайн

За валом, со стороны меланжевой мастерской, коротко взвизгнула сирена и тут же смолкла. Килиан вслушался, качнул головой – ложная тревога, и вернулся к разговору.

– Однако у баллистита есть и оборотная сторона. Температура горения значительно выше, чем у пироксилиновых составов. Это ведёт к ускоренному разгару стволов в винтовках, и, что гораздо болезненнее, в артиллерии. Ресурс ствола ниже, чем у аналогов на одноосновном порохе. Мы вынуждены чаще менять лейнеры, а в военное время это может стать проблемой.

Килиан перевёл взгляд на производственные корпуса, тянувшиеся за ближайшим валом.

– Что касается цифр. Завод в Блумау-Нойрисхофе является крупнейшим производителем в империи. По состоянию на этот год общий объём выпуска составил порядка трёх тысяч тонн продукции в год. Распределение по типам следующее.

Он принялся загибать пальцы, перечисляя по памяти:

– Двухосновные пороха, баллиститы – примерно две тысячи сто тонн. Сюда входят винтовочный М.92 и артиллерийский М.97. Это около семидесяти пяти процентов всей нашей продукции. Надо учесть, что практически все метательные заряды для полевой армии это двухосновные составы.

– Пироксилиновый порох и прочие одноосновные составы – порядка трёхсот тонн. Используются главным образом в специальных зарядах и капсюльных смесях.

– Бризантные взрывчатые вещества для снаряжения снарядов – около четырёхсот пятидесяти тонн. Из них экразит, то есть пикриновая кислота, составляет примерно триста пятьдесят тонн. Тротил, который мы только начинаем производить на новой линии, – около ста тонн.

– Капсюльные составы и вспомогательная продукция – ещё порядка пятидесяти тонн.

Килиан опустил руку и посмотрел прямо на полковника.

– Таким образом, господин полковник, те две тысячи сто тонн двухосновных порохов, которые выходят из наших сушилен, это, без преувеличения, сто процентов метательных зарядов для всей полевой армии. Если здесь что-то пойдёт не так, стрелять империи будет нечем.

Фон Хорнштайн выслушал молча, не перебивая. Когда инженер закончил, полковник несколько секунд смотрел в сторону цехов, затем перевёл взгляд обратно на Килиана.

– Я услышал вас, господин инженер. Прежде чем продолжить осмотр, ещё два вопроса.

Килиан выпрямился, готовый отвечать.

– Первое. Откуда берётся нитроцеллюлоза, я представляю – хлопковая целлюлоза, азотная кислота, серная кислота. Но нитроглицерин в таких объёмах, две тысячи тонн баллиститного пороха в год, где производится сам нитроглицерин и как он доставляется на завод?

Инженер кивнул, давая понять, что вопрос резонный.

– Нитроглицерин мы производим непосредственно здесь, на территории завода. Для этого существует отдельный производственный участок – меланжевая мастерская. Она расположена в северо-восточной части территории, максимально удалена от сушилен и складов готовой продукции. Между меланжевой мастерской и остальными цехами расположены три линии валов высотой шесть метров, и запретная зона шириной двести метров.

Он сделал паузу и продолжил:

– Процесс получения нитроглицерина, как вы знаете, это нитрация очищенного глицерина смесью азотной и серной кислот. Реакция идёт с выделением тепла, поэтому главная опасность в случае нарушения технологии это перегрев и самопроизвольная детонация. В меланжевой мастерской установлены свинцовые реакторы с водяным охлаждением и системой аварийного слива в подземные ёмкости с водой. Весь процесс ведётся дистанционно, персонал располагается за бетонными траверсами. Максимальная единовременная загрузка реактора – не более пятидесяти килограммов. При малейшем отклонении температуры или появлении бурых паров происходит автоматический сброс всей партии в воду.

Килиан посмотрел на полковника и добавил:

– Полученный нитроглицерин немедленно, без хранения, по обогреваемому трубопроводу подаётся в желатинизационную мастерскую, где смешивается с нитроцеллюлозой для получения баллиститной массы. Хранение чистого нитроглицерина на территории завода запрещено категорически. Весь объём, производимый за сутки, в течение нескольких часов уходит в пороховую массу. Это принципиальное требование безопасности, утверждённое непосредственно Военно-техническим комитетом после взрыва тысяча восемьсот девяносто седьмого года на заводе «Динамо-Нобель» в Пресбурге.

– Хорошо, я понял. Второй вопрос, – произнёс полковник, не меняя тона. – Насколько уязвим завод к диверсиям? Я спрашиваю вас как технолога, а не как военного.

На этот вопрос Килиан начал отвечать медленно, взвешивая каждое слово.

– Если смотреть глазами технолога, господин полковник, то завод уязвим в трёх критических точках, воздействие на которые не требует ни взрывчатки, ни оружия. Достаточно знаний и доступа.

Он вытянул руку, указывая в сторону северной части территории, скрытой за валами.

– Первая точка – станция нитрации и смесительные узлы. Для нитрации целлюлозы и производства нитроглицерина требуется смесь азотной и серной кислот в строго определённой пропорции. Если нарушить соотношение хотя бы на несколько процентов, то реакция пойдёт неконтролируемо. Перегрев, вспышка, детонация в реакторе. Диверсанту не нужно ничего взрывать. Достаточно перекрыть одну задвижку на кислотной линии или подменить манометр, чтобы оператор получил неверные показания. Результат – авария в меланжевой или в нитрационной ванне и остановка производства на недели, плюс человеческие жертвы.

Он перевёл взгляд на полковника.

– Вторая точка – желатинизационная мастерская. Там нитроцеллюлоза смешивается с нитроглицерином и растворителем для получения баллиститной массы. Процесс идёт при температуре около сорока градусов в закрытых смесителях с водяной рубашкой. Если температура поднимется выше пятидесяти градусов, начинается экзотермическое разложение. Диверсант может просто перекрыть подачу охлаждающей воды. Или, что ещё проще, бросить в смеситель горсть металлических опилок. Они дадут искру при трении о лопасти мешалки. Детонация ста килограммов баллиститной массы в закрытом объёме – это полное разрушение цеха и выброс осколков на сотни метров.

Килиан сделал паузу и кивнул на видневшиеся вдали корпуса сушилен.

– Третья точка – сушильни. Самый уязвимый этап. Пороховая масса, выложенная на медных противнях, сохнет при сорока градусах в течение нескольких суток. В этот период она чрезвычайно чувствительна к любому воздействию. Достаточно песчинки, упавшей на поверхность, и при съёме высохшего пласта она сработает как капсюль. Достаточно капли воды, попавшей на горячую массу, последует локальный перегрев и воспламенение. Достаточно открытой двери, через которую ворвётся холодный воздух и вызовет конденсацию влаги на пластинах, и вся партия становится нестабильной. Диверсанту не надо проносить взрывчатку. Ему надо лишь оставить открытой вентиляционную заслонку или подсыпать горсть обычного речного песка в вентиляционный короб. Мы не можем контролировать каждую песчинку на территории в триста сорок гектаров.