Чтение онлайн

Она подарила мне не менее долгий и изучающий взгляд, с трудом удержалась от улыбки, видимо, вспомнив мои пререкания с рыжей воительницей, и сказала:

– Что мы должны о тебе думать?

– То, что вам угодно.

– Тебе всё равно?

– Пожалуй, нет. Но у вас уже должно было сложиться впечатление обо мне: плохое ли, хорошее ли, но оно есть и никуда не денется. Я могу только дополнить его какими-то чертами. Спрашивайте - я постараюсь ответить.

– Ты так легко согласишься быть таким, каким кажешься?
– женщина чуть посерьёзнела.

– А почему Вы думаете, что я только кажусь ТАКИМ? Может быть, я и есть ТАКОЙ, - я возвратил ей усмешку.

– Может быть...
– она кивнула.
– Хорошо, тогда ответь: что бы ты сказал о человеке, который, зная, что его враждебно примут в любом обществе, рискнул выйти на свет костра, чтобы попросить о помощи, и не для себя, а для больного ребёнка?

– Я бы сказал, что он не слишком умён.

– А может быть, слишком благороден?
– женщина сузила глаза, испытующе ожидая моей реакции.

– Временами это одно и то же, - я горько вздохнул.

– То, что за словом ты в карман не полезешь, я уже поняла, - в светлых глазах прыгали весёлые демонята.
– Даже когда безопаснее - промолчать.

– Я подвергал себя опасности?
– изображаю изумление.
– Неужели? Позвольте не согласиться с этим утверждением.

– Почему?

– Если бы вы решили меня убить, я бы давно уже был мёртв, верно?

Женщина равнодушно пожала плечами.

– Допустим.

– Ну, а раз уж я очнулся на этом свете, а не на том, моя кончина, безусловно, откладывается. На некоторое время. Например, до выяснения причин моего появления в лесу.

– И?

– Что?

– Как ты оказался в лесу?

– Дело в том, что уютный дом, в котором я имел удовольствие обретаться в течение последних недель, прекратил своё существование, и я почёл за лучшее - покинуть развалины, - ответил я, тщательно подбирая слова.

– А девочка?

– Кстати, как она?

– К завтрашнему дню лихорадка пройдёт. Ты успел вовремя... Итак?

– Ну не мог же я оставить её одну посреди необитаемого леса!

– Беглый раб с умирающим ребёнком на руках...
– задумчиво протянула женщина.
– Странная парочка.

– Почему сразу - беглый?
– насупился я.

– Что-то не вижу поблизости персону, которая могла бы называться твоим хозяином, - констатировала моя собеседница.

– Ну...
– А что тут скажешь?

– Так где же он - твой хозяин?

– Понятия не имею, - признался я.

– Вот как?
– она сделала вид, что удивилась.

– Видите ли...
– что я могу ей сказать, если и сам не понимаю наших взаимоотношений? Врать? Неохота. И не потому, что лень, а потому что... Не стоит без особой надобности возводить стену лжи: её слишком трудно рушить. Мой... хозяин временно уступил меня своему... хорошему знакомому, которого мне пришлось покинуть примерно полтора месяца назад и не по своей воле. А сейчас я оказался на значительном удалении от дома...

– И где находится дом?

Я прикинул в уме расстояние и ужаснулся:

– Сотня миль к северо-востоку от Улларэда.

Женщина присвистнула:

– Далековато!

– У меня не было выбора. С большим удовольствием я бы вернулся к своему хозяину, чем плутать в дебрях Россона.

– Мы будем проезжать через Улларэд...
– вполголоса, для себя, отметила женщина и продолжила: - Ладно, пока поверю на слово. Хотя вряд ли ты сказал всё, что я хотела бы знать.

– Не всё, - согласился я.
– Но я не произнёс ни слова лжи.

– Ты этим гордишься?

– Чем?

– Тем, что не солгал?

– Немного, - я куснул губу, понимая, что за таким вопросом последует менее приятный.

– Тогда ответь: клеймо, которое ты носишь на своём лице - справедливо?

Я помедлил с ответом. Не слишком долго, чтобы не вызывать неудовольствие женщины.

– В какой-то мере.

– И это твой ответ? Меня он не устраивает!

– Хорошо, скажу иначе: тот, кто его поставил, руководствовался собственной извращённой фантазией и безрассудным приказом своего господина, но...

– Но?

– Я и в самом деле повинен в смерти одной беременной женщины. Она умерла, рожая меня...

Я был бесстрастен, как никогда. Боль не исчезла, а перешла в качественно иное состояние. Тихую скорбь. У меня больше не доставало сил оплакивать то, что произошло много лет назад. Бессмысленно. Бесполезно. Наверное, даже глупо. Если слёзы не принесут облегчения, к чему снова и снова проливать их? Я стал черствее? Да. Наверное, я просто стал... мудрее.

Женщина молчала. Долго. Глядя мне прямо в глаза, она думала о чём-то своём, о каком-то событии, некогда затронувшем её сердце. Но вот взгляд вновь обрёл спокойную уверенность:

– Развяжи его, Хок.

– Но, Матушка...

– Он не причинит нам зла.

– Ну, как знаете...
– проворчало рыжее чудо, освобождая мои запястья от верёвок.

– Ты можешь быть свободен, - разрешила женщина.

– Я благодарен за Ваше решение, но...

– Что ещё?

– Видите ли...

– Завтра девочка поправится, и ты сможешь взять её с собой.

– Не об этом речь...
– я мучительно перебрал в уме варианты одной и той же просьбы, и выпалил: - Позвольте мне присоединиться к вам!

– Зачем?
– недоумённо спросили и женщина, и девица.

– Я запросто сгину в этих дебрях, да ещё и с ребёнком на руках - вы же не допустите этого? И потом, я буду весьма признателен, если вы доставите меня к моему хозяину... Если уж всё равно собираетесь в те места...

– А он?

– Что - он?

– Он будет "признателен"?
– с интересом спросила хозяйка фургона.

– Ну... Э...
– я представил лицо Мастера, вздохнул и, отведя глаза, подтвердил: - Будет. Непременно.

Женщина расхохоталась, и смеялась она так заразительно, что рыжая последовала её примеру. Пока дамы покатывались со смеху, я успел размять руки, усесться у костра и с умильным видом осведомиться:

– А когда в этом доме подают ужин?

Ответом мне послужил новый взрыв смеха...

...Ничто так не помогает наладить отношения, как искреннее веселье. К концу сытной трапезы я если и не стал "одним из стаи", то, по крайней мере, мог не опасаться, что рыжая амазонка решит посмотреть, какого цвета у меня кровь.