Чтение онлайн

Но сейчас - больше некому.

Оставьте меня в покое! И я ни о чём вас не попрошу!...

– Ты сделал выбор?
– чуточку насмешливо, чуточку участливо.

– Да...
– сдавленный шёпот.

– Не слышу...

– Да!
– крик, похожий на всхлип.

– И что же ты решил?...
– как будто сама не знает!

– Подари девочке её Источник.

– Уверен?...

– Нет, но не вижу другого выхода...

– Не жаль отказываться от любви?...

– Я не знаю, что это такое...

– Ты ошибаешься, малыш... Твоё сердце умирает в тщетном ожидании чувств, которые никогда не переживало, но узнает с первого же взгляда...

– Прекрати! Не причиняй больше страданий, чем уже свалилось на мою голову!

– Ты не можешь приказывать МНЕ...

– Я прошу!

– Что ж...

Небольшая пауза - и знакомые слова:

– Право - неотъемлемо... Желание - достойно... Цена - подтверждена...

Ещё одна маленькая пауза.

– Воля - исполнена...

...Плотина рухнула. Рассыпалась в прах. Нет, не так: просто исчезла, быстрее, чем тает дымка от дыхания на холодном стекле. Раскалённые струи Силы ворвались в пустое Кружево принцессы, скрещиваясь с языками Пустоты, наступая, напирая, давя...

Выброс Силы был огромен. Наверное, я сгорел бы в этом огне, если бы не был сброшен на пол последней судорогой, всколыхнувшей тело девочки. Мне понадобилась почти минута, чтобы подняться и снова взглянуть в её глаза. Лучше бы я этого не делал...

Ненависть - вот единственное, что я мог прочитать. Исключительно в адрес вашего покорного слуги. Ненависть и отчаяние. Боль и страх. Нежелание понять и принять свершившееся. Как же мне жаль тебя, милая! И как мне жаль самого себя...

– Нам пора, - я подхватил Рианну под руку, заставляя встать.

– Чудовище...
– она сказала это одними губами, но мне не надо было слышать. Я знал, что она так скажет. Я и сам себя так называл.

– Увы, милая, увы... Можешь думать, что хочешь, но поработать тебе придётся...

***

...На улицах мы не встретили ни души, что было весьма странно: даже в самую глухую, что называется, полночь, всегда находятся беспокойные души, шатающиеся по делу и без дела, а тут Мирак, как будто вымер. Была ли тому виной луна, на бледном челе которой явственно проступали алые пятна, гнев ли разбуженного Сердца Гор заставил всё живое впасть в оцепенение - не знаю. Отсутствие свидетелей было мне только на руку: мало ли что подумал бы случайный прохожий, если бы увидел, как взрослый мужчина тащит за собой по улице несовершеннолетнюю девицу с безвольно мотающейся головой? Честное слово, я бы нёс её на руках, но... Я и сам еле передвигал ноги, так что, добравшись-таки до фонтана, ваш покорный слуга думал только о том, чтобы лечь и умереть. Во всех известных смыслах.

Вода в чаше бассейна застыла зеркалом, в котором отразилось бледное лицо Рианны. Ореховые глаза, казавшиеся в лунном свете золотыми, почти ничего не видели. Не хотели видеть.

– Мы на месте, милая. Пора.

– Не хочу...
– слабо, но твёрдо.
– Ничего не хочу...

– Город нуждается в твоей защите.

– Мне всё равно...

– Э, нет, милая, не отвертишься! Я потратил столько сил, чтобы ты обрела могущество, можно сказать, пожертвовал собой, и что слышу? Намереваешься умыть руки? Не выйдет!

Я залепил принцессе пощёчину.

– Иди и выполняй то, что должна!

– Я ничего тебе не должна...
– безвольный шелест губ.

– Не мне, упрямица, не мне! Городу. Людям. Королевству. Кто говорил мне о долге? Так вот тебе возможность: исполни свой долг. Здесь и сейчас!

– Мне плохо...
– почти жалобно.

– Я знаю, милая, знаю... Ещё одно усилие, и ты сможешь отдохнуть, - я и сам не верил в то, что говорю. Откуда я могу знать, каково это, оживлять артефакт? Что может быть приятного в том, чтобы служить мостиком между двумя беспощадными берегами?

– Ты лжёшь... Ты всегда лгал...
– она даже не обвиняет, и от этого становится особенно больно. Накричи на меня, милая, ударь, только не смотри так!...

– Я всегда говорил тебе правду. И сейчас не лгу. Ты знаешь, что так оно и есть... Прошу тебя, прими свою судьбу, девочка... Спаси этот несчастный город... Ну же, очнись!

Ещё одна пощёчина, и голова Рианны мотнулась из стороны в сторону, но взгляд хоть немного прояснился.

– Ступай!

– Я не знаю, что делать...

– Просто возьми её за руки. Остальное она сделает сама.

– Я ненавижу тебя...

– Я знаю. Иди!

Я помог ей перебраться через бортик бассейна. Шаг. Ещё один. Тоненькая дрожащая фигурка в измятой и порванной рубашке - болезненно-белое пятно на фоне тёмно-синей статуи. Струйки крови, стекающие по голым ногам, смешиваются с водой. Маленькие ладошки неуверенно касаются каменных рук, и... Больше я ничего не вижу. Потому что падаю в Саван. Падаю быстрее, чем когда-либо. Ухожу, чтобы не мешать. Ухожу, прощаясь с надеждой на счастье. Окончательно и бесповоротно...

***

На щеке ныли отметины от ногтей. Несильно, почти незаметно, но не давая забыть. К сожалению. А может быть, так и надо: помнить, несмотря ни на что. Помнить, чтобы впредь не совершать подобных ошибок. Впрочем, в ближайшем будущем я не собирался совершенствовать свои умения в сфере Инициации. Не дождётесь. Всё, на сегодня я завязал с благотворительностью. По очень простой причине: абсолютно некредитоспособен. Кто бы меня облагодетельствовал, что ли...

Как же! Хотя, спасибо уже за то, что я выбрался из Савана не на виселицу и не на плаху, а это было бы весьма и весьма закономерным результатом моих похождений. Правда, когда первое, что ты видишь, открывая глаза - толстые корявые прутья решётки, настроение не улучшается. Не от чего.

Я поёрзал на ворохе склизкой соломы, стараясь устроиться поудобнее. Не получилось. Только разлитый в воздухе подземелья приторный аромат гниения стал ещё гуще и настойчивее. Скукотища...

Скажете: самое время поработать над ошибками? Соглашусь. Но беда в том, что на сей раз я не совершил ни одной из тех глупостей, к которым имею склонность... Нет, вчера я был исключительно разумен и прагматичен: нужный предмет, нужные действия, нужный момент - ничего лишнего. Даже не "рефлексировал" больше положенного... Могу собой гордиться, вот только... Гадостно-то как на душе!

Наверное, Владычица не была до конца честной с вашим покорным слугой: ей по рангу не положено говорить только правду и ничего, кроме правды. Наверное... Но в груди клацает остренькими зубками сомнение: а что, если Она была искренна? Что, если я своими собственными руками убил робкую мечту? Что касается надежд, они давно уже похоронены на семейном кладбище, но мечта... Неужели я был так близок к осуществлению того, о чём мечтал, даже не признаваясь в этом самому себе? Вполне возможно.

Нет, я не жалею. Приняв решение спасти город от разрушения, я уже не мог отказаться. Не мог предать. Не мог заболтать совесть и отступить с поля боя. Наверное, потому что снова струсил. Чего испугался? Того, что кто-нибудь когда-нибудь укоризненно вздохнёт в мой адрес: мол, был способен справиться с опасностью, спасти людей, а пренебрёг благом тысяч ради счастья одного... Глупо? Конечно. Но если в течение всего детства и юности из сознания вытравливали любую, мало-мальски эгоистичную мысль, очень трудно перешагнуть через себя. Разрушить рамки "правильности" и "целесообразности" - вообще невозможно. Совесть сожрёт. Заживо...