Чтение онлайн

Пока я былъ занятъ дой, Агмахдъ не проронилъ ни слова. Дверь отворилась, и вошелъ послушникъ, неся въ рукахъ большую черную книгу. Агмахдъ приказалъ придвинуть столъ ко моему ложу и положить на него книгу; посл чего былъ принесенъ стоявшій въ углу свтильникъ и поставленъ рядомъ съ книгой. Когда онъ былъ зажженъ, высшій жрецъ промолвилъ:

— Читай эту книгу и тогда не будешь больше одинокъ. Съ этими словами онъ повернулся и покинулъ комнату; молодой жрецъ послдовалъ за нимъ. Я тотчасъ-же занялся книгой. Оглядываясь на это время, я вижу, что былъ любознателенъ, какъ большинство мальчиковъ; по крайней мр, всякій новый предметъ, хоть на время, привлекалъ къ себ мое вниманіе. Я поднялъ черный переплетъ книги и сталъ глядть на первую страницу, которая была такъ красиво раскрашена, что я съ удовольствіемъ остановился на краскахъ, прежде чмъ начать складывать буквы. Эти послднія были окрашены въ различные оттнки какого то красиваго, блестящаго цвта и, словно огненныя, выступали на сромъ фон. Озаглавлена была книга: „Искусства и Силы Магіи“. Для меня это заглавіе не имло никакого смысла: вдь, я былъ сравнительно невжественнымъ парнемъ, не больше, и я съ недоумніемъ спросилъ себя, какъ это Агмахдъ могъ думать, что такая книга займетъ меня. Я небрежно перелистывалъ страницы; не только содержаніе ихъ, но даже слова, которыми оно было изложено, были мн непонятны. Со стороны Агмахда просто было смшно дать мн эту книгу для чтенія. Я звнулъ, закрылъ ее и хотлъ ужъ было прилечь на свое ложе, какъ вдругъ со внезапной тревогой замтилъ, что я — не одинъ: по ту сторону стола, на которомъ лежала книга и горлъ свтильникъ, стоялъ одтый въ черное человкъ. Онъ серьезно смотрлъ на меня; я тоже взглянулъ на него, и мн показалось, будто онъ при этомъ нсколько отступилъ назадъ. Меня сильно удивило то, что онъ могъ войти въ комнату и подойти такъ близко ко мн, и все это — безъ малйшаго шума.

— Есть ли у тебя какое-нибудь желаніе? — спросилъ человкъ яснымъ, но очень тихимъ голосомъ.

Я посмотрлъ на него съ удивленіемъ: онъ говорилъ не тономъ простого слуги, но такимъ, который указывалъ на то, что онъ могъ исполнить всякое мое желаніе; а между тмъ, судя по платью, онъ былъ только послушникомъ.

— Я только что полъ, — отвтилъ я! — и мн ничего не хочется… Разв, вотъ, вырваться изъ этой комнаты на свободу.

— Это легко исполнить, — промолвилъ онъ спокойно: — Ступайте за мной.

Я въ изумленіи вытаращилъ глаза на него: этотъ послушникъ долженъ былъ знать о моемъ положеніи, и воля Агмахда относительно меня, вроятно, была ему извстна; неужели онъ все таки осмливался бросить ему такой вызовъ?

— Нтъ, — возразилъ я: — высшіе жрецы заключили меня въ эту келью, и они меня накажутъ, если застигнутъ во время бгства.

Вмсто отвта, онъ произнесъ только: — Пойдемъ! причемъ протянулъ руку повелительнымъ жестомъ. Точно подъ вліяніемъ внезапной физической боли, я громко вскрикнулъ, самъ не понимая ясно, отчего; я испытывалъ какое-то двойственное чувство: мн показалось, что кто-то вцпился, какъ когтями, въ мое тло и съ неопреодолимой силой тряхнулъ его, въ то время какъ кто-то или что-то другое держало меня, какъ клещами. Еще мгновеніе, и я ужъ стоялъ рядомъ со своимъ таинственнымъ постителемъ, крпко державшимъ меня за руку.

— Не оглядывайся! — крикнулъ онъ: — иди со мной!

Я послдовалъ за нимъ; но у двери мн захотлось повернуть голову и оглянуться, что я и сдлалъ, хотя для этого мн пришлось употребить большое усиліе.

Не удивительно, что онъ запретилъ мн оборачиваться! Не удивительно, что онъ старался, какъ можно скоре выбраться со мной изъ комнаты! Оглянувшись, я мгновенно остановился, словно прикованный къ мсту волшебнымъ словомъ, не спуская глазъ съ того, что видлъ, противясь увлекавшей меня впередъ желзной рук: на лож лежалъ я, или, точне, моя физическая оболочка, въ безсознательномъ состояніи…

Тутъ только я понялъ, что мой поститель — не житель земли, и что я снова очутился въ мір тней. Но это чудо было тотчасъ поглощено другимъ большимъ, которое придало мн достаточно силы, чтобы оказать сопротивленіе усиліямъ послушника увести меня изъ кельи: Царица Лилій стояла за моимъ ложемъ, слегка склонившись надъ нимъ, въ той очаровательной поз, въ которой я увидлъ ее въ первый разъ, когда она нагнулась надъ прудомъ, чтобы утолить жажду его водой. Она заговорила, голосъ ея дошелъ до меня, какъ брызги фонтана, какъ звукъ падающей каплями воды.

— Проснись, спящій, оборви этотъ сонъ и не оставайся подъ дйствіемъ этихъ злыхъ чаръ!

— Повелительница, я повинуюсь, — прошепталъ я про себя, и мн показалось, будто меня тотчасъ окуталъ туманъ. Несмотря на то, что я лишь смутно сознавалъ окружавшее меня, я все же зналъ, что, повинуясь желанію красавицы-царицы, стараюсь вернуться къ своему обычному состоянію, чего мн и удалось достигнуть, мало-по-малу. Наконецъ, я съ трудомъ поднялъ усталыя, отяжелвшія вки и увидалъ пустую, унылую келью. Послушникъ оставилъ ее — чему я былъ радъ — но, увы! и Царица Лотоса также покинула меня. Теперь комната, казалось, совершенно опустла; и сердце тоскливо заныло у меня въ груди, когда я обвелъ ее глазами.

Въ своей дтской душ я относился къ кроткой Цариц Цвтка, какъ къ прекрасной матери, и страстно желалъ ея присутствія здсь; но ея не было. Я отлично зналъ, что она не скрылась гд-нибудь въ комнат: мало того, что я могъ убдиться въ ея отсутствіи глазами, я чувствовалъ его душой. Я томно поднялся съ ложа — эта послдняя борьба до крайности истощила меня — и направился въ уголъ, гд былъ спрятанъ мой цвтокъ, чтобы взглянуть на него; я слегка отстранилъ занавсь. Увы! мое сокровище склонило уже свою милую головку! Я прыгнулъ впередъ, чтобы удостовриться въ томъ, что снабдилъ его водой. Да, стебель глубоко сидлъ въ его любимой стихіи, и все-же цвтокъ склонился, какъ мертвый, а стебель безжизненно перевсился черезъ край сосуда.

— Цвтокъ мой! — воскликнулъ я, опускаясь на колни рядомъ съ нимъ: — неужели ты погибъ? Неужели я совершенно одинокъ! Я вынулъ дряблое тльце лотоса изъ кружки и спряталъ его подъ свою одежду, за пазуху. Въ порыв безутшнаго горя я бросился на ложе и закрылъ глаза, стараясь окружить себя тьмой и отогнать отъ себя всякія виднія. Но какъ? Кто знаетъ средство закрыть видніямъ доступъ къ духовному оку, одаренному страшною способностью все видть и для котораго нтъ мрака? Во всякомъ случа, я тогда такого не зналъ.

Когда я пришелъ въ себя посл продолжительнаго безмолвнаго отдыха, ночь уже спустилась на землю. На неб сіялъ мсяцъ; черезъ высокое окно врывалась къ комнату серебряная полоса свта, въ которой я замтилъ вышитую золотомъ кайму блой жреческой одежды. Эта вьшіивка была мн знакома, я медленно поднялъ глаза, ожидая увидть Агмахда. Такъ и случилось, хотя онъ и стоялъ въ полутьм: осанку его нелегко было смшать съ осанкой другого, если-бы даже лицо его и оставалось въ тни. Я лежалъ неподвижно; однако, онъ, повидимому, сразу узналъ, что я проснулся, потому что проговорилъ:

Вставай!

Я вставалъ съ ложа и выпрямился во весь ростъ, устремивъ на него широко раскрытые глаза.

— Выпей то, что поставлено передъ тобой, — продолжалъ онъ.

Я взглянулъ на столъ и увидлъ стоявшую на немъ чашу съ какой-то красной влагой. Я жадно выпилъ напитокъ въ надежд, что онъ дастъ мн силы выдержать всякое испытаніе, которое могли принести съ собой молчаливые часы ночи.

— Идемъ! — сказалъ Агмахдъ, и я послдовалъ за нимъ, глядя полубезсознательно на окно и думая, что меня, можетъ быть, ожидаетъ свжій воздухъ, даже свобода… Вдругъ мн показалось, что я внезапно ослпъ… Я быстрымъ движеніемъ поднесъ руку къ глазамъ: они были повязаны чмъ-то мягкимъ… Я замеръ, охваченный неудомніемъ и страхомъ. Вслдъ за этимъ, я почувствовалъ, какъ меня кто-то обхватилъ и осторожно повелъ впередъ; я вздрогнулъ при мысли, что то, вроятно, была рука Агмахда, которая поддерживала меня, но мн поневол приходилось терпть ея прикосновеніе, которому я не могъ противиться. Мы медленно подвигались впередъ; мн было ясно, что мы вышли изъ комнаты, прошли извстное пространство; но какъ далеко мы ушли отъ кельи, ни въ какомъ направленіи отъ нея мы шли, я не могъ никакъ отгадать, такъ меня сбила съ толка моя вынужденная слпота.

Наконецъ, мы остановились, и наступило полное молчаніе; обнимавшая меня рука опустилась, и я почувствовалъ, что съ моихъ глазъ снимаютъ повязку. Но и посл этого, окружавшій меня мракъ остался такъ густъ, что я поднесъ руку къ глазамъ, чтобы удостовриться въ томъ, что на нихъ больше не было повязки. Нтъ, на нихъ ничего не лежало, они были открыты, и все же передо мной стояла непроницаемая стна глубокаго, полнаго мрака. У меня болла голова; я плохо сознавалъ происходившее; казалось, пары выпитаго мной крпкаго напитка все перепутали въ моей голов. Я стоялъ неподвижно въ надежд, что такимъ образомъ скоре приду въ себя и тогда разберусь въ своемъ положеніи. Вдругъ я почувствовалъ, что около меня… совсмъ близко… стоялъ кто-то; я не отстранился; мн показалось, будто я зналъ, что этотъ нкто — прекрасенъ, дружелюбенъ, осненъ славой… Меня наполнило чувство неизъяснимой нжности; мн почудилось, будто я духовно прильнулъ къ этому невдомому нкто. Среди молчанія, у самаго моего уха, раздалась тихая, ласкающая рчь: