Чтение онлайн

Каждый раз, когда кто-то пытался спросить, как я, я отвечал дежурной фразой: «Я завел черного котенка. Его зовут Тринадцатый».

Позже вечером Зевс и Гера поймали меня в коридоре и выдали одну из своих обычных слезоточивых речей.

«Мы тебя любим, бла-бла-бла. Может, Уран солгал, бла-бла-бла. В любом случае ты был всего лишь пацаном и даже не понимал тяжести своих поступков, бла-бла-бла. И вообще, она сама тебя чуть не убила, защищаясь, и не остановилась бы, даже если бы ей больше ничего не угрожало, бла-бла-бла. Мы тебя любим, не убегай от нас, бла, бла и еще раз бла».

Это было трогательно. Внутри я рыдал. Снаружи — стоял со стоическим выражением лица, как статуя. По крайней мере, мне кажется, что это прилагательное означает… Ай, забей.

Прежде чем я успеваю уйти, Хейвен обхватывает мое запястье и приподнимается на цыпочки, явно целясь мне в ухо. Я помогаю ей и наклоняюсь, пока её губы не касаются моей щеки.

— Каждый выживает как может, — шепчет она. — Ты сделал всё, что было в твоих силах, а то, что ты совершил нечто дурное — это потому, что тебе некому было помочь. В моей истории, Арес, ты не злодей. Понятно?

Еще одно слово, и я разплачусь. Я подавляю слезы и с силой сглатываю. Просто киваю, и ей, кажется, этого достаточно. Впрочем, Хейвен никогда меня не принуждала. Она была первой, кто меня понял и принял. Моя первая подруга.

Я в последний раз киваю ей и смотрю, как она устраивается на диване, готовая продолжать учебу.

Прохожу вглубь квартирки; останавливаюсь перед дверью спальни и медленно опускаю ручку, но дерево опасно скрипит, и я решаю ввалиться резко.

Мне требуется пара секунд, чтобы привыкнуть к темноте и заприметить кровать. В комнату не проникает ни единого лучика света, и Аполлон лежит на спине, без футболки, накрыв голову подушкой.

Я начинаю без остановки постукивать его по предплечью. — Эй, Джаред, слышишь меня? Ты еще дрыхнешь или мне всё-таки удалось тебя разбудить?

В ответ доносится невнятное мычание. Отлично.

— Мне нужна твоя помощь: хочу приготовить завтрак для Хелл. Что-нибудь вкусное, но при этом эстетичное, и желательно не слишком калорийное — ей же нужно соблюдать диету для соревнований по плаванию. Знаю, я заноза в заднице и ничего тебе не должен, учитывая, как я с тобой обращаюсь.

Я вздыхаю, потянув время. Быть вежливым с Аполлоном — задача не из легких.

— Но… мне правда важно, чтобы с ней всё было по высшему разряду. В смысле, в постели я ас, я довожу её до таких оргазмов, что стены Йеля дрожат. Но я хочу быть еще и внимательным, сделать какой-нибудь красивый жест, который не ограничивался бы поиском её точки G и финишем. Понимаешь? Мне это важно, Джаред. Даже если я дебил. И только ты можешь мне помочь.

Воцаряется тишина.

Чувствую себя идиотом.

— Иисусе, восстань уже ото сна. Или мне зайти через три дня?

Внезапно Аполлон вскакивает и швыряет подушку мне прямо в лицо, отчего я теряю равновесие.

Я покачиваюсь, как пьяный, и приземляюсь задницей на пол.

— Я не Аполлон, придурок, — рычит Хайдес, голос у него заспанный и хриплый. Один глаз закрыт, другой приоткрыт. — Ты ошибся комнатой. Оставь меня в покое.

О.

Видно, самой судьбой было предрешено, что мне не стоит так искренне и кротко раскрывать душу Аполлону. В любом случае, этот мог бы сразу предупредить, а не давать мне вываливать все эти розовые сопли.

— Прости, Макака. Не буду больше тревожить твой сон красоты, — шиплю я, едва сдерживая смех. — В конце концов, Диве…

— Свали отсюда немедленно, или я сам встану, — угрожает он.

Я вскакиваю одним рывком и поспешно вылетаю из его спальни.

У меня есть еще две попытки угадать, где Аполлон, но я снова мажу, открыв дверь в ванную.

Кто-то хватает меня за плечи. Две здоровенные руки волокут меня к выходу.

— Какого хрена… — лепечу я.

Хайдес вышвыривает меня в коридор, лицо у него багровое от злости, хоть он еще толком и не проснулся.

— Ты достал, Арес. Дай нам поспать.

Он захлопывает перед моим носом дверь и направляется обратно.

На полпути он замирает и резко поворачивает голову к Коэн, которая наблюдает за сценой с забавной ухмылочкой.

— А ты что это тут делаешь, так далеко от меня? — спрашивает он свою девушку.

В мгновение ока он обхватывает её за талию и поднимает с дивана. Хейвен обвивает ногами его торс и позволяет унести себя.

Когда я возвращаюсь в нашу комнату, Гермес ждет моего возвращения, видимо, надеясь на успех. Кофейник валяется на полу, а сам он смотрит телик на минимальной громкости.

Я начинаю методично обшаривать каждую дверцу шкафчика в нашей гостиной. Их всего четыре; это скромный и плохо обставленный кухонный уголок, но иногда Герм и Лиам забивают его едой и всякой дрянью.

Единственная добыча, которую мне удается наскрести, — это розовая донат-пончик в упаковке, просроченная неизвестно когда, и желтые свечки. Ну и гадость.

Я разрываю упаковку и втыкаю в сладость четыре свечи. Замираю, критически оценивая свое творение.

Нет, не годится. Это бессмысленно, не романтично и вообще ни разу не мило.

В порыве отчаяния я действую не раздумывая и выхватываю телефон из кармана брюк. Ведомый безнадегой и презрением к самому себе, я нажимаю на номер Тимоса.

Он отвечает на второй гудок. — Что тебе, черт возьми, снова от меня нужно?

Я игнорирую его нерасположение. — Слушай, одолжишь машину? Мне нужно купить завтрак для Хелл, чтобы впечатлить её, пока она не поняла, что тратит время на дебила.

Следует тишина, не предвещающая ничего хорошего. Кажется, он сейчас пошлет меня подальше.

Гермес смотрит на меня так, будто я совершил величайшую ошибку во вселенной.

— Ты издеваешься, да? Ты разбил мою тачку всего шесть дней назад. Скажи спасибо, что у тебя вообще права еще не отобрали, — рычит он.

— Кто тебе сказал, что у меня есть права? — вырывается у меня.

Окей, теперь тишина на том конце провода заставляет меня бояться, что через пять секунд Тимос ворвется в Йель и подвесит меня на каком-нибудь дереве в саду.

— У тебя. Нет. Прав? — он чеканит каждое слово.