Чтение онлайн

Я снова зову её, пытаюсь поймать, но она оказывается быстрее и в несколько прыжков достигает другого фургона. Распахивает дверцу и исчезает внутри, оставляя меня без слов и с тяжелым камнем на груди.

Я не понимаю: то ли я ошибся и, поставив её перед этим выбором, лишь заставил чувствовать себя еще более виноватой, чем раньше. То ли она думает, что разочаровала меня, решив вернуться в Йель.

— Хелл! — кричу я.

Когда я пытаюсь броситься к ней, Аполлон ловко перехватывает меня и силой затаскивает в минивэн. Как бы я ни протестовал и ни осыпал его оскорблениями, толкая локтями, он меня не отпускает. Он велит Хайдесу и Посейдону помочь ему усадить меня, пока Гера закрывает дверь.

— Мы рискуем опоздать на рейс. Нам еще контроль проходить. Времени больше нет, — говорит мне Аполлон.

ОЧЕРЕДНОЙ ДЕРЬМОВЫЙ ДЕНЬ

Хотя традиция отождествляет его с богом войны, Арес не так уж часто возвращается победителем из битв, в которых принимает участие.

Арес

Когда Лиам садится рядом со мной у гейта в аэропорту, Гермес тут же заставляет его встать.

— Друг, я тебя люблю, но боюсь, если ты скажешь ему хоть слово, он попробует отвесить тебе пощечину. Пошли доставать кого-нибудь другого. Аполлона, например, а?

— Не разговаривай с ним так, — гавкает Зевс, сидя в своей инвалидной коляске неподалеку.

Щеки Лиама вспыхивают подозрительным румянцем. Гермес, вместо того чтобы обидеться на замечание, лишь хитро ухмыляется.

До посадки остался час. Час до вылета в Грецию. Час до начала моего конца, скорее всего.

Не в силах ждать, я достаю телефон и пишу сообщение Хелл.

Я на тебя не злюсь. Пожалуйста, скажи мне, что ты это знаешь.

Я патетичен, это официально. Какая гадость.

Оставляю телефон разблокированным, на открытом чате с Хелл. Мое внимание отвлекает движение, которое я улавливаю краем глаза слева от себя. Хайдес идет мне навстречу.

О нет. Только не он с его отцовскими нотациями.

Я вскакиваю, готовый сбежать, но две сильные руки вцепляются в мои плечи и усаживают обратно.

— Не дергайся, — приструнивает Хайдес, садясь рядом. — Я не буду тебя доставать.

— Меня достает сам факт твоего существования, Малакай, так что представь масштаб трагедии.

Я бросаю быстрый взгляд на чат с Хелл. Ответа нет.

Хайдес прослеживает за моим взглядом, и я не успеваю заблокировать экран. У него хватает такта тут же отвести глаза, чтобы не давить на меня, но он не может скрыть легкую ухмылку.

— Ты вроде так не считал, когда ответил на мой поцелуй тогда, помнишь?

Меня чуть не выворачивает. — Я никогда не отвечал на тот поцелуй.

— О да, еще как.

— Тебе приснилось.

— Ври себе сколько влезет, дорогой, — он отмахивается.

Скрещиваю руки на груди и вжимаюсь в спинку кресла. — Ну, и чего тебе надо? Ты здесь только потому, что думаешь, будто твоя болтовня отвлечет меня от невыносимой боли, раздирающей грудь?

— Ты стал таким романтиком, — говорит он тоном, которым разговаривают с маленьким ребенком.

Мы сидим молча. Точнее, я жду, когда он заговорит. В конце концов, это Хайдес подошел ко мне и заставил остаться на месте.

Когда я поворачиваю голову, чтобы изучить его и понять, что у него в голове, я замечаю: хотя он здесь, со мной, его серые глаза прикованы к Хейвен. Она сидит в ряду перед нами и смотрит что-то в телефоне Херми, который приобнимает её за плечи и нежно прижимает к себе. Аполлон за ними заглядывает им через головы.

— Я бы хотел, чтобы она была здесь, — шепчу я, сам удивляясь тому, что озвучил мысли.

— Знаю.

— Я хотел попросить её об этом, но знал: если я это сделаю, её чрезмерная доброта заставит её согласиться, даже если она этого не хочет.

Фыркаю. Всё это слишком сложно для моего мозга размером с лесной орех.

— Знаю. Ты повел себя на редкость зрело. Я действительно впечатлен и горжусь тобой.

Его рука опускается мне на плечо, он хлопает меня по-братски.

— Теперь я боюсь, что она чувствует себя виноватой. Или что ненавидит меня. Или что…

— Ты не сделал ничего плохого. Предоставить кому-то свободу выбора — лучший подарок, который ты мог сделать, — перебивает он. Кривится. — Ну, конечно, ты мог бы сказать ей об этом раньше, чтобы у неё было время подумать. Но мы ведь не можем требовать от тебя слишком многого, верно?

Это, как ни странно, заставляет меня улыбнуться. — Да уж, пожалуй.

— Всё сложится к лучшему.

Я закатываю глаза. — Дежурная фраза. У тебя нет чего-нибудь более осмысленного?

— Нет, это ты ни хрена не понял…

— Это ты ни хрена не понял, — тут же защищаюсь я, оскорбленный.

— Заткнись и дай мне объяснить.

Я притворюсь, что застегиваю губы на замок, и приглашаю его продолжать.

— «Всё сложится к лучшему» в том смысле, что события пойдут своим чередом. «Лучшее» — это не всегда самый счастливый финал. Иногда это просто самый подходящий финал из всех миллиардов существующих вариантов. Так вот, я убежден, что в итоге ты получишь то, чего заслуживаешь. И я желаю тебе выбраться из этого живым, желательно со всеми частями тела, с которыми ты улетаешь сейчас.

— О, отлично. Потрясающее подбадривание, Кинг-Конг. Теперь можешь идти перекусить бананом.

Но фраза звучит не так едко, как мне хотелось бы, и Хайдес это замечает. Потому что в конечном счете он прав. Всё всегда складывается к лучшему. К тому лучшему, которое жизнь решает тебе выдать из всех возможных судеб. Полагаю, это одна из тех хреновин, ради которых нас призывают верить в фатум.

— Арес? — Хайдес снова вырывает меня из раздумий.

— Да?

Он поднимается на ноги, и только сейчас я замечаю, что две стюардессы встали за стойкой нашего гейта. Готовы к посадке.

— В моей истории ты не злодей.

Я сохраняю бесстрастное лицо, чтобы не выдать эмоций. И всё же что-то внутри меня встает на место. К глубокой ране, которую я ношу в себе годами, добавляется еще один шов к тем, что уже наложили Хейвен и Хелл.

— Я бы тебя обнял, но не стану, потому что мне нужно продолжать делать вид, что я тебя терпеть не могу, — бурчу я, не глядя на него.

Встаю и подбираю свой рюкзак. Нам не нужно ничего добавлять, но по тому, как он ерошит мне волосы, я понимаю, что он косвенно говорит: «Я тоже тебя люблю, придурок».