Чтение онлайн

Мои глаза блуждают по его телу, восхищаясь формами и красотой, а он делает то же самое со мной. И когда наши взгляды встречаются, я точно знаю: в моем — то же обожание, что и в его.

Я никогда не чувствовала себя такой желанной. И никогда не желала кого-то так сильно.

Арес склоняется надо мной, упираясь рукой в диван, чтобы не придавить меня своим весом. Его эрекция задевает внутреннюю сторону моего бедра, и мне приходится сдерживаться, чтобы не раздвинуть ноги и не дать ему оказаться там, где я хочу.

— Почему ты не скажешь, что любишь меня, Хелл? Я же вижу это в твоих глазах, — шепчет он, и его голос звучит хрипло и горячо. — Скажи мне это.

Я прикусываю щеку изнутри.

— Боишься? — продолжает он. Попалась. — Боишься стать «одной из многих»? Боишься, что я неискренен? Что рано или поздно всё закончится?

Он озвучивает каждое сомнение, что коварно таится в самых темных закоулках моего сознания.

— Я…

Свободной рукой он ласкает мои влажные пряди.

— Знаешь, каково истинное определение хаоса, Хелл? Многие думают, что хаос — это синоним беспорядка, неразберихи и разрушения. Но это не так.

Он прерывается, чтобы поцеловать мою шею, его язык касается кожи, посасывает её, а затем спускается к груди. Он покусывает сосок, прежде чем захватить его целиком, заставляя мои глаза закатиться от наслаждения. Я сжимаю его затылок, умоляя не останавливаться, и он смеется прямо мне в кожу, довольный тем, как он на меня действует.

— Для греков Хаос олицетворял тьму, из которой возникли боги, люди, весь космос… — начинает он объяснять, медленно двигая бедрами и дразня мой пах самым кончиком. — И в самом этом слове заложена идея энергии, раскрытия…

Арес хватает меня за колени и широко разводит ноги, полностью открывая меня для себя. Он замирает на несколько секунд, глядя на меня, а затем срывает очки и отбрасывает их назад.

Я тут же понимаю причину. Он склоняется, чтобы попробовать меня на вкус, его язык скользит по моей уже влажной плоти. Когда он возвращается к моему лицу, он облизывает губы и накрывает мой рот еще одним яростным поцелуем, пригвождая меня к дивану.

Он отстраняется первым и решительным движением входит в меня. Так глубоко, что моё тело вжимается в противоположный подлокотник дивана. Стон соскальзывает с языка и заполняет комнату.

— До тебя был только хаос, — бормочет он, выходя и снова вонзаясь в меня яростным толчком. — Я жил в первозданном состоянии пустоты. Я был темной и холодной бездной. — Он снова целует меня, прикусывая нижнюю губу. — Когда появилась ты, ты заполнила, осветила и согрела каждую мою частичку.

Я закрываю глаза, позволяя этим словам запечатлеться в памяти и убаюкать меня.

Арес приподнимает меня за бедра, меняя позиции.

Теперь он сидит, прислонившись к спинке дивана, а я нахожусь у него на коленях, верхом. Прямая и неподвижная, я возвышаюсь над ним, а он смотрит на меня снизу вверх с приоткрытым ртом, пока его руки оставляют невидимые следы на моем теле.

Убедившись, что я на правильном пути, я направляю его эрекцию себе между ног. Обхватываю её у основания и опускаюсь, заставляя его снова войти.

Арес закрывает глаза и стонет. Он впивается пальцами в плоть моих бедер и слегка приподнимает меня, снова направляя вниз.

— Не бойся сказать мне это, — шепчет он, задыхаясь. — Я был подонком с девчонками всю свою жизнь. И я не могу этого стереть. Не могу вычеркнуть прошлое и притвориться, что его не было. Но я могу не дать ему влиять на моё настоящее и разрушать моё будущее.

Сердце готово выпрыгнуть из груди. Не только от слов, которые он мне говорит, но и от той силы, с которой он вбивается в меня и пронзает.

Каждый толчок глубже предыдущего, и ноги уже дрожат в предвкушении оргазма, который он мне подарит. Оргазма, который я хочу оттянуть любым возможным способом.

«Когда появилась ты, ты заполнила, осветила и согрела каждую мою частичку».

Руки Ареса обхватывают мою грудь, и я вцепляюсь в его предплечья, двигаясь на нем. Наши глаза встречаются, и мы больше не можем отвести взгляд — оба затуманены наслаждением и неистовостью момента.

— Скажи, что ты моя, — приказывает он нежно, делая резкий выпад тазом внутри меня и заставляя дыхание прерваться.

— Арес… — Второй толчок вырывает слова у меня изо рта.

— Скажи, что ты моя и что любишь меня, Гений. Скажи мне это, пока трахаешь меня на этом диване, — провоцирует он, и на его прекрасном лице играет манящая ухмылка.

Он демон. Дьявол-искуситель, перед которым побледнели бы даже самые закоренелые грешники.

Мышцы его рук напряжены, ладони сжимают мою грудь, а пальцы оттягивают соски — так сильно, что мне становится больно, и эта боль приносит наслаждение.

Он подается вперед, чтобы слегка прикусить мою шею, и спускается к плечу, где оставляет новый след своих зубов. Я начинаю стонать громче и чаще, пока мои внутренние мышцы сжимаются вокруг его члена, который двигается всё быстрее.

Движения становятся беспорядочными, кончики пальцев на ногах покалывает от наслаждения. Каждая частичка меня наэлектризована, не в силах вынести того восторга, который Арес Лайвли умудряется во мне пробуждать.

Одна его рука скользит к моим ягодицам и наносит удар — настолько сильный, что я вскидываюсь вперед. Арес пользуется этим, чтобы прильнуть к моей груди, а я цепляюсь за его шею, пытаясь обрести равновесие. Еще один хлопок по коже заставляет меня вздрогнуть.

— Скажи мне это, — приказывает он, облизывая мой сосок так грубо, что я впиваюсь ногтями в его шею, заставляя его промычать от боли. — Боже, обожаю, когда ты делаешь мне больно, Хелл.

Очередной шлепок по заднице подталкивает меня к самому краю оргазма, и мне приходится задержать дыхание, чтобы оттянуть его. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Не хочу, чтобы…

Губы Ареса касаются моего уха, и, очертив его контуром кончик языка и увлажнив кожу, он ухмыляется.

— Знаешь что? Можешь и не говорить. Но я-то знаю, что ты меня любишь. И знаю, что ты моя. С того самого момента, как мы встретились, Хелл. Ты моя, а я твой. И неважно, что ты еще не готова в этом признаться.

Его бедра вбиваются в мой пах, и наши хриплые вздохи заполняют комнату.

Мне хочется сказать ему, что он прав, но у меня нет сил — я слишком сосредоточена на его движениях внутри меня.

Дышать трудно, сердце грозится выскочить из груди. Душ оказался бесполезным, потому что пот выступает на коже и смешивается с его потом, пока наши тела сталкиваются. Но это неважно, потому что каждый раз, когда я врезаюсь в него, новая вспышка удовольствия, еще более мощная, чем предыдущая, оставляет меня в оцепенении.