Чтение онлайн

Мы первые в очереди. Хайдес во главе, Аполлон замыкает. Тимос присоединяется к нам в последний момент и едва заметно кивает в знак приветствия. Когда его глаза встречаются с моими, я машу рукой с усмешкой.

— Не провоцируй меня, — одними губами произносит он.

Показываю паспорт и сканирую QR-код цифрового билета. Стюардесса желает мне приятного полета, и я спешу по телетрапу, ведущему к самолету.

Время летит быстро, когда я заставляю себя не проверять чат с Хелл в ожидании ответа. Приказываю мозгу отключиться, не думать, отсечь всё лишнее и поручаю ему только выполнение базовых шагов.

Двигай ногами, смотри под ноги на ступеньках, поздоровайся со стюардессой, которая встречает тебя на борту, и иди искать место 4А.

Единственный плюс — я у окна.

Гермес, Лиам и Посейдон садятся позади меня; отлично, трио дебилов в сборе и на таком расстоянии, что я буду слышать каждую гребаную глупость, которая будет вылетать из их ртов на протяжении многих часов пути.

Замечаю рыжую макушку Коэн в нескольких метрах. Она в центральной части самолета, полагаю, вместе с Хайдесом.

Откидываю голову на спинку и закрываю глаза. Мне нужно просто дышать и молиться, чтобы место рядом осталось свободным. В любом случае, считаю везением, что рядом нет Лиама. Нужно учиться видеть во всем положительные стороны.

Включаю авиарежим и без малейших зазрений совести пихаю телефон в рюкзак. Единственное, о чем я жалею, — что не попросил у Поси немного травки, чтобы было легче проспать все эти часы в пути.

Спустя несколько секунд я чувствую движение воздуха слева от себя. Кто-то сел на место у прохода.

Отлично.

Я всё еще держу глаза закрытыми и молюсь, чтобы мне удалось заснуть до взлета.

Лиам позади меня взрывается смехом.

— Ребзя, меня уже тянет блевать, — жалуется Гермес.

— А, так вот почему Аполлон попросил меня поменяться местами? — отвечает Лиам.

Зажмуриваюсь. Хочу спать. Мне нужно поспать. Но как тут уснешь?

— Извините, вы не могли бы меня пропустить?

Женский голос совсем рядом врывается в мои мысли. Женский голос, очень близкий и знакомый. В самом счастливом смысле этого слова. Я почти цепенею, слыша, как он отдается эхом в моей голове.

Мужчина рядом со мной фыркает.

Я нерешительно открываю глаза. Не знаю, до какой степени мой мозг болен любовью, раз готов морочить мне голову, заставляя верить в то, чего, возможно, и не существует.

Но она здесь.

Хелл.

Она пробирается к своему креслу рядом со мной.

Затем поворачивает голову, и наши взгляды сцепляются.

Мой рот раскрывается в немом «О». Я хватаю воздух как идиот, а в груди вспыхивает обжигающее чувство жара.

— Хелл?

Я терпеливо жду, пока она сядет, пристроит вторую сумку под сиденье и застегнет ремень.

— Привет, Арес, — здоровается она наконец.

— Что ты здесь делаешь? Ты не должна чувствовать себя…

— Обязанной? Ни капли. Я хочу здесь быть.

Она произносит эти слова твердо, но я знаю, что страх всё еще сидит в ней глубоко.

Я подаюсь вперед, пытаясь поймать её взгляд, но тщетно. Тогда я осторожно беру её за подбородок и ласково заставляю повернуться. — Два часа назад мне казалось очевидным, что ты не хочешь лететь.

— Два часа назад у меня началась паника. Я хотела поехать с вами, но ты сказал мне об этом в последний момент, Арес. Я помчалась в Йель, побросала в чемодан первое, что попалось под руку. Водитель минивэна гнал как сумасшедший. Честно говоря, я думала, что так и сдохну там, на дороге, — объясняет она.

Этого не может быть.

— Я была в смятении, это правда, — признается она. — Мне было страшно, и страшно до сих пор. Но я ни на миг не сомневалась в том, что хочу быть рядом с тобой. Я ведь сказала, да? С тобой — до самого конца.

«С тобой — до самого конца». Она говорит это лишь второй раз, но это уже похоже на нашу мантру. Нашу фразу.

— Хелл, ты уверена? Потому что я готов позвать стюардессу и попросить, чтобы тебя выпустили.

Она хватает мою руку и подносит её тыльную сторону к губам. Целует один раз, затем прижимает к щеке и закрывает глаза. Её розовые губы расплываются в улыбке, полной любви, и каждая мышца моего тела начинает расслабляться.

— Ты не оттолкнул меня силой, запрещая следовать за тобой. И не просил меня прямо ехать с тобой. Ты и представить не можешь, как это важно.

Вот еще один человек за сегодняшний день, который удивлен моим зрелым решением.

— В моей истории ты не злодей, Арес. Ты именно тот парень, в которого я влюблена. С тобой — до самого конца, — повторяет она, чеканя каждое слово.

Я смотрю на неё, не веря своим глазам. Не знаю, чего мне хочется больше: поцеловать её, разплакаться или закричать. Я — хаотичный клубок противоречивых эмоций, с которыми не могу совладать.

И в этой интимной тишине, которую мы делим на двоих и в которой, кажется, во всей вселенной существуем только мы, голос Гермеса у нас за спиной выкрикивает: — Да давай уже, поцелуй её, придурок!

ЕСЛИ БЫ ТОЛЬКО БЫЛА УВЕРЕННОСТЬ, ЧТО ВСЕГДА ВОСКРЕСНЕШЬ КАК АПОЛЛОН

Хрупкий смертный и в то же время героический полубог, готовый служить человечеству, Геракл символизирует упорство человека, венчающее его судьбу.

Арес

— Мои дети! — восклицает голос Тейи у меня за спиной, тон полон любви.

Она ждет нас у выхода из аэропорта Афин, красивая как всегда, несмотря на глубокие синяки под глазами и тусклую кожу. Боюсь, ей понадобится целая жизнь, чтобы оправиться от потери отца.

Я, Зевс, Посейдон, Гера и Дионис стоим перед ней, беспомощные. Тейя подходит и втискивается между мной и инвалидным креслом Зевса.

Несколько мгновений никто не произносит ни звука, вокруг нас снуют люди со своим багажом. Такси останавливаются у обочины и забирают туристов под шум клаксонов и криков.

— Вы тоже думаете о том, что Арес может умереть? — спрашивает Поси.

— Поси! — одергивает его Гера.

— Если честно, да, — отвечает Нис.

У него в руке бокал красного вина. Он зашел в бар, чтобы попросить его, и захотел заплатить даже за сам бокал, чтобы забрать его с собой и потягивать на улице.

— Дионис! И ты тоже? — теперь очередь матери ругаться.

Я пожираю плечами. — Ну, на самом деле у меня тоже есть смутное предчувствие, что я вот-вот сдохну.

— Ладно, мы можем поговорить серьезно? — взрывается Зевс. — Если этот придурок Гермес прошел лабиринт в семь лет, думаю, ты в двадцать один сможешь выжить в игре, организованной нашим дедом.