Чтение онлайн

Они с Лиамом составили бы искрометную пару.

Она не отвечает. Возникла довольно неловкая ситуация: я в боксерах со Спанч Бобом на диване, рядом девушка все еще голая, а вторая, полуголая, стоит.

Обе смотрят на меня, и я не понимаю, ждут ли они, что я приглашу их пообедать вместе, или хотят второй раунд.

Тянусь к полу и подбираю джинсовую юбку. Кажется, она принадлежит брюнетке на диване. Кидаю ей на колени.

— Одевайтесь, давайте. Мы закончили.

Хэлли — единственная, кто недоволен ситуацией. Ну, а чего она ждала? Что я достану бриллиант и сделаю ей предложение? Брюнетка, чьего имени я, разумеется, не помню, начинает искать свое белье.

— Хочу быть в курсе, как там у тебя с Хелл, — говорит она. — Я подсела на твою душещипательную историю.

Я вздыхаю и киваю, хотя ни малейшего намерения рассказывать ей не имею. Барабаню пальцами по подлокотнику дивана и то и дело перевожу взгляд с колонки на дверь. Песня заканчивается, и на несколько секунд повисает тишина.

Когда она начинается заново, проходит всего пара секунд, прежде чем кто-то стучит. Я улыбаюсь, довольный собой.

Вскакиваю слишком резво, поэтому пытаюсь скомпенсировать это медленной и небрежной походкой. Подружки перестали собирать одежду и уставились на меня.

Нажимаю на ручку.

Стираю с лица всякую веселость и заставляю губы вытянуться в прямую линию, без намека на улыбку. Убедившись, что у меня враждебное выражение, открываю дверь.

Хелл стоит передо мной, как и ожидалось. Короткие волосы распущены и выпрямлены, пробор сбоку. Миниатюрное тело скрыто свитером цвета зеленой листвы и светлыми джинсами клеш. За левым ухом заткнута черная ручка. От интенсивности ее взгляда у меня заплетается язык, а мозг отключается.

— Доброе утро, чему обязан? — выпаливаю я.

Она слегка хмурит брови. — Сейчас 8 вечера.

— Добрый вечер, — поправляюсь я. — Я был слишком занят сексом, чтобы заметить, как течет время.

И откуда это вылезло? Даже для меня звучит жалко. Хелл закатывает глаза.

— Течет как долго? Пять секунд?

Я морщу нос и толкаю дверь шире, чтобы Хелл могла увидеть двух еще не одетых девиц.

Ее реакция бесценна. На лице сменяются изумление, замешательство и… веселье? Ей весело? А не ревностно?

Не то чтобы мне было интересно заставить ее ревновать, конечно. Я имею в виду, любой бы позавидовал тому, кому выпала честь переспать со мной.

— Приведи мне Харрикейн, — добавляю я, чувствуя неловкость от повисшей тишины, — и пусть она расскажет, было ли это пять секунд.

Хэлли и незнакомка здороваются с Хелл, та отвечает рассеянно.

Она встает на цыпочки и с невинным видом говорит мне: — Приведи их в мою комнату, и пусть потом они расскажут, кого они предпочитают в постели — тебя или меня.

Блять.

Я не могу сдержаться и открываю рот. И не потому, что я фетишист, который любит смотреть, как девушки целуются, а потому, что только что представил Хелл голой, в постели, испытывающей оргазм.

Внезапно сглотнуть слюну становится невыполнимой задачей.

— Слушай, мне плевать, чем ты занимаешься. Меня волнует только чертова громкость музыки, Арес. Весь день одна и та же песня на максимуме. Я пытаюсь учиться!

Я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к косяку. — Есть очень простое и быстрое решение: пойти в библиотеку.

— Есть решение еще проще и быстрее, — передразнивает она меня, даже копируя тембр голоса. — Взять колонку и бить тебя ею по башке, пока она не сломается. Убавь громкость, — чеканит она последние слова с нажимом.

Вместо ответа я делаю шаг вперед и наклоняюсь к ней. Я выше, значительно выше, и мне приходится склонить голову, чтобы приблизить свое лицо к ее. Хелл не отступает.

— Нет, — выдыхаю я ей в лицо.

Снова она не двигается. Я боюсь, что вся эта чрезмерная близость ударит в голову мне, а не ей. В конце концов она улыбается.

Не говоря ни слова, она врывается в комнату, больно толкнув меня плечом. Подхватывает колонку с пола, и, хотя я спрашиваю, что она задумала, она не удостаивает меня ответом.

Когда она бросается в ванную, я понимаю. Срываюсь следом, и она захлопывает дверь прямо перед моим носом.

— Хелл! Какого хрена ты творишь? — кричу я, колотя кулаками в дверь.

Потом до меня доносится шум воды, и звук песни становится более хриплым и замедленным. Начинает прерываться, пока не исчезает вовсе. Вода перестает литься.

Когда Хелл выходит из ванной, я стою с открытым ртом.

— Я уже пять часов сижу над одной и той же темой по математике и ничего не понимаю! Пять часов я застряла на одной странице учебника, пока твоя идиотская песня, которую я на самом деле безумно люблю, повторяется без конца на полной громкости. Пять часов, Арес!

— Она что, ненормальная? — шепчет Хэлли, все еще стоящая в одних трусах.

Да, я тоже начинаю этим задаваться. Вообще-то, я думаю, она на грани нервного срыва. Только сейчас замечаю круги под ее глазами, покрасневшие и влажные глаза, пятно от еды на левом краю свитера…

Указываю на ее ноги. — Ты в курсе, что у тебя один «конверс» черный, а другой красный?

Она игнорирует меня и с грохотом захлопывает дверь ванной, возвращаясь в гостиную.

— Ты сказал, что ненавидишь меня, так? Два вечера назад. Ты уверен, что я выдала твой секрет Танатосу. Хочешь отомстить, да? Хорошо, Арес. Но не делай этого так. Не делай так, чтобы мне было невозможно учиться, что и так дается мне с трудом, потому что я вынуждена получать диплом по специальности, в которой я ни черта не смыслю. Только потому, что мои родители считают мои увлечения глупыми и бесперспективными. Мне нужно сдать этот экзамен, мне нужно заниматься в тишине, мне нужно хоть что-то понять. Мне нужно, чтобы моя мать перестала ныть о том, какая это пустая трата денег, вздыхая и отчитывая меня, заставляя чувствовать себя ничтожной.

Слова вылетают у нее изо рта так быстро, что я едва успеваю за ними, но не упускаю ни одного. Не упускаю ни слога из того, что она выплескивает на меня в разгар эмоционального срыва эпических масштабов.

Слеза быстро скатывается по лицу Хелл, и она смахивает ее резким движением руки.

— Я ничего не понимаю в том, что учу. А твоя музыка не помогает!

Боже, я чувствую себя так странно. Что это за новая эмоция? Это как инородное тело, которое мой организм пытается отторгнуть всеми способами. Уж не эмпатия ли это?

Тебе не должно быть жаль, Арес. По ее вине ты чуть не умер. Она тебя предала. Тебе не должно быть жаль.

Выставляю ладони вперед и осторожно обхожу ее.

— Ладно, почему бы нам не успокоиться на минутку и не подышать глубоко?

К моему удивлению, она делает щедрые вдохи, следуя моему совету.

Что ж, надеюсь, это сработает. Я сказал ей это только потому, что слышу эту фигню про дыхание постоянно, в любой ситуации. Это клише трудных моментов. «Дыши», «дыши глубже» и прочая подобная хрень.