Чтение онлайн

Гнев нарастает в тот момент, когда я понимаю, что мог всего этого избежать. Каждого опроса, каждого выбора, сделанного другими за последние двадцать четыре часа.

Я мог бы избежать этого, если бы не участвовал в самом первом опросе.

А потом это видео. Это чертово видео, где я говорю гадости про Хелл Харрикейн. Я никогда их не говорил.

Я делал много вещей сегодня, и воспоминания у меня путаные, но я уверен, что у меня никогда не было этого разговора с Харрикейн. Они смонтировали видео?

Но тогда почему Харрикейн ничего не сказала?

Впрочем, это уже не важно. Мне плевать, если Хелл уверена, что я это говорил. Она заслужила. Заслужила страдать так же, как заставила страдать меня. С той лишь разницей, что ее предательство могло стоить мне жизни.

Дженнифер окликает меня. В руке у нее пузырек с противоядием. Она бросает его мне, и, к счастью, у нее хороший прицел, потому что он приземляется ровно там, где я стою. Я вытягиваю руки и ловлю его на лету с вздохом облегчения.

Выпиваю содержимое одним глотком.

Затем рука Зевса появляется с бортика и помогает мне выбраться на поверхность. — Ты в порядке? — уточняет он.

Нет. Я бы предпочел быть мертвым. Вместо этого я просто киваю.

— Что ж, было весело. Увидимся на следующем подвиге, Арес. — Танатос машет рукой, словно мы только что сыграли товарищеский матч в футбол. — Осталось еще шесть. Еще шесть драгоценных попыток стереть твое существование с лица Земли.

— Спасибо за помощь, Хейз, — продолжает Дженнифер. — Если у тебя будет еще полезная информация, не стесняйся обращаться к Танатосу.

— Я не… — снова пытается Хелл.

Танатос идет к ней. — Еще раз спасибо, Лиса. Скоро увид…

Он не успевает закончить фразу. Он не замечает, но я вижу. Вижу момент, когда Хелл отводит правую руку, сжатую в кулак. Костяшки врезаются в щеку Танатоса, отбрасывая его голову в сторону.

У него глаза на лоб лезут, пока он потирает ушибленное место. Хелл сжимает и разжимает руку, видимо, ей тоже больно.

— Вы должны прекратить, все вы, перебивать меня, пока я говорю! — Слова вылетают у нее изо рта пулеметной очередью. Ее грудь вздымается неровно. — То, что я вежливая и тихая, не значит, что вы можете затыкать меня, когда вам вздумается. Я устала!

Изумление Танатоса начинает исчезать, уступая место веселью.

Хелл поворачивается и встает напротив меня. Делает шаг, потом второй, пока не сокращает расстояние между нами. Слишком сильно. Я тут же чувствую себя неловко и начинаю терзать нижнюю губу зубами.

— Я никогда не говорила ему, что ты не умеешь плавать, Арес. Я бы никогда так не поступила. Я не такая. Клянусь тебе. Ты должен мне поверить. — Она подходит еще ближе и смотрит на меня снизу вверх, нахмурив лоб с выражением полной решимости. — Ты должен мне поверить, — чеканит она.

Воздух между нами искрит. Мое тело чувствует близость ее тела, и сердце начинает колотиться. Мне уже плевать, кто там рядом с нами.

Есть только Хелл, которая смотрит на меня своими карими глазами олененка. Раскрасневшиеся щеки, учащенное дыхание, руки, которые дергаются вдоль бедер, словно она хочет на меня наброситься.

Словно хочет схватить меня и трясти, пока я не скажу: «Ладно, я тебе верю».

— Я знаю, что нет других правдоподобных вариантов и что я единственная без алиби, единственная достаточно посторонняя, кто мог бы сделать подобное, но… — шепчет она. — Я этого не делала. Я не делала.

— Если бы я сказал тебе, что никогда не произносил слов, которые ты слышала в том видео с Харрикейн, ты бы мне поверила? Если бы я тоже сказал тебе, что все было не так и что ты должна мне довериться, ты бы смогла?

— Арес, как я могу тебе верить?

— Ты веришь мне, а я верю тебе. Мне кажется, это честный обмен, не находишь?

Хелл издает долгий вздох, полный разочарования, и роняет руки вдоль тела. — Какое определение ты даешь слову «честный»? Я видела видео, в котором ты говоришь эти вещи. А видео, где я рассказываю Танатосу, что ты не умеешь плавать, — нет.

Я кусаю щеку изнутри. Конечно. — Зернистое видео…

— На котором было отчетливо видно, что это ты и Харрикейн, — опережает она меня.

Я тычу в нее пальцем. — Не перебивай меня, пока я говорю. Если это бесит тебя, то бесит и меня.

Вот же мудак, да. Вообще-то она этого не заслужила.

Черты ее лица ожесточаются. — Ты несправедлив, Арес. Мне жаль, но я не могу тебе верить.

Я пожимаю плечами. — Мне жаль, но я не верю тебе. Знай только одно, Хелл… — Я сокращаю дистанцию, наши животы почти соприкасаются. Наклоняю голову и приближаю лицо к ее лицу. — Я бы никогда не сказал этих вещей. Я бы не опустился до такого уровня. Я считаю тебя красивой, вопреки тому, что ты можешь думать. Очень красивой, на самом деле. Но знаешь, сколько это значит? Ноль. Потому что сегодня ты доказала мне, насколько ты уродлива внутри. Ужасна. Какой человек вообще способен на такое?

Слова льются рекой. Я не могу остановиться. Не могу их сдержать. Они срываются с губ и повисают в воздухе, кружась между нами бесконечным эхом.

— Арес… — предостерегает меня Зевс.

Я подхожу к точке невозврата. Мне нужно заткнуться, пока я окончательно не разрушил отношения с Хелл. Поднимаю руку, давая ему знак не вмешиваться. А когда присматриваюсь к ней, на миг колеблюсь. Мешкаю, потому что ее глаза блестят, полные слез, которые, надеюсь, она не прольет передо мной. Надеюсь, она поплачет одна, в своей комнате, потому что я этого не вынесу.

Я делаю ей больно, бью по самым больным местам. И не могу остановиться. Если я раню ее сильнее, чем она ранила меня, мне станет легче. Должно стать.

Начинаю считать от последней цифры, записанной в блокноте. Продолжаю последовательность чисел и мысленно делаю пометку записать их, когда вернусь в комнату. 16 144.

— Может, с тобой никто не разговаривает, потому что ты уже показала, какой ты дерьмовый человек. Может, твое одиночество — это выбор окружающих. Может, мне стоит спросить у Харрикейн, какой человек ее соседка. Думаешь, она скажет мне что-то хорошее?

16 145, 16 146, 16 147.

— Арес, пожалуйста, прекрати, — умоляет Хелл.

— Я чуть не сдох из-за тебя, блять, Хелл! — кричу я ей в лицо. Она отступает. Я наступаю. — Но дело даже не столько в риске умереть, знаешь? Дело в физической и психологической боли, которую мне причиняет даже запах хлорки или соли. Видеть огромную толщу воды и вспоминать тот день, когда… — Я осекаюсь. Слишком много информации. — Ты знала. Ты знала, что за моим отвращением всегда что-то стояло. Мы говорили об этом, помнишь? В этом бассейне, два месяца назад. Ты видела это, Хелл. Я знаю, что ты видела, и все же…