Чтение онлайн

И потом, повторюсь, мне правда очень хотелось подпалить этого старого говнюка.

— Это всё безумие, — бормочет она наконец. — Мне не нравится здесь находиться. Не нравится быть во всё это втянутой. Честно говоря, мне страшно.

Опять эта её искренность.

— Не переживай, я справлюсь.

Она забавно кривится. — Да плевать мне на тебя! Мне за себя страшно! Я не просила втравливать меня в разборки вашей семейки психопатов.

Я просто не могу сдержать смех. Щипаю её за бок рукой, которая лежит на талии, и она подпрыгивает, веля мне прекратить. Я крепко удерживаю её и притягиваю ближе, пока между нами не остаются считаные миллиметры. Хелл замолкает и становится серьезной.

— О своей безопасности тебе стоит беспокоиться еще меньше. С тобой ничего не случится, Хелл. Клянусь. — Я на секунду задумываюсь. — Ладно, клясться — это, пожалуй, чересчур. Обещаю. Нет, обещания тоже надо выполнять. Я постараюсь, окей?

Она смотрит на меня в полном недоумении, и я понимаю, что поддержка из меня так себе. Она закрывает тему и снова сосредотачивается на танце и песне, которую играет оркестр. Слишком увлекшись музыкой, Хелл снова спотыкается об меня. Тут уж я не могу промолчать.

— Это уже второй раз, когда ты топчешь мне ноги. Танцовщица из тебя паршивая.

Она вздыхает и резким движением головы отбрасывает прядь волос, упавшую на глаза. — Ты всегда можешь оставить меня здесь и пойти потанцевать с Харрикейн. Тридцать секунд, кажется, прошли.

Я тут же нахожу взглядом Харрикейн. Она танцует с Лиамом. И если её движения идеальны и грациозны, то Лиама мотает как орка с головокружением. Это самое нескоординированное зрелище, что я видел в жизни. Но Харрикейн настолько красивая, что на всё остальное, думаю, никто и внимания не обращает.

Харрикейн — это идеальный, очевидный выбор. И это выбор, который мне совсем не хочется делать. Никогда не хотелось.

— Нет, — слышу я собственный тихий голос. — Я хочу побыть здесь еще немного.

Она хмурится. — Да неужели?

— Тридцать секунд еще не прошли, — шепчу я.

На самом деле прошло уже минуты три, если не пять. Притворство — единственный способ совладать со своими чувствами. Я не имею права испытывать подобное к девчонке, которая продала мой величайший страх врагам. Я не могу так размякнуть. Я должен продолжать ненавидеть её, воевать с ней. Должен… хотя бы попытаться.

— Мне кажется, прошли.

Я опускаю голову, встречаясь с ней взглядом. У неё раскрасневшиеся щеки и обветренные губы. И мне чертовски трудно отвести глаза.

Я придвигаюсь так близко, что она больше не может видеть мое лицо. Её голова утыкается мне в плечо, и я прижимаю её к себе, чтобы она не могла отстраниться.

— Нет, мы только на двадцатой. Еще десять секунд, Хелл.

— Ладно, — парирует она. Я отчетливо слышу дрожь в её голосе.

— Так я хотя бы уверен, что ты не споткнешься и не пришибешь кого-нибудь еще, — тут же добавляю я.

— Понимаю. Значит, я могу продолжать?

Её туфля впечатывается мне в подъем. В третий раз. Я сглатываю стон боли. Она не сдерживалась, ни капли. Вложила в этот удар приличный заряд сил.

— Ты невыносима.

Она собирается что-то ответить, но я ловлю её врасплох и кружу вокруг своей оси. Полагаю, со стороны это выглядит как очередное нескоординированное и лишенное грации движение, но мне плевать. Что угодно, лишь бы она замолчала. Она что-то отвечает, её губы шевелятся, выговаривая слова, но до меня не долетает ни звука.

Я наклоняюсь к её лицу. — Можешь повторить?

Внезапно музыка обрывается на полуслове. И в лабиринте воцаряется кромешная тьма. Мрак поглощает каждый угол, все огни погасли. Тело Хелл ускользает из моих рук, будто её кто-то вырвал силой. Я вытягиваю руки и подаюсь вперед.

— Хелл? — зову я, чувствуя, как подступает тревога. Меньше всего я хочу, чтобы с ней что-то случилось по моей вине.

— Хейвен! — кричит Хайдес в нескольких метрах от меня, прорезая гул возбужденного шепота, поднявшийся в толпе.

Гости перешептываются в предвкушении. Они сообразили раньше меня — пришло время Игры. Я пытаюсь двигаться на ощупь, но натыкаюсь на других людей, и ни в одном из них не узнаю Хелл.

Где она, черт возьми?

Платформа, парящая в воздухе над тем, что раньше было Лабиринтом Минотавра, внезапно вспыхивает огнями. Это стеклянная поверхность квадратной формы, разделенная на клетки поменьше, чередующиеся черным и белым. К ней ведет лестничный пролет, который освещается через пару секунд — словно не желая затмевать главную приманку вечера.

У меня нет времени задаваться лишними вопросами. Зрение подводит, но позволяет заметить деталь куда более пугающую, чем всё остальное. На этой платформе люди. Я насчитываю пятерых, хотя могу ошибаться, и среди них зеленое пятно подтверждает — Хелл там, наверху.

Джек… точнее, Ахилл появляется в моем поле зрения. Она идет неспешно, длинное золотое платье облегает её стройную фигуру. Боковой разрез обнажает ногу, заканчивающуюся босой ступней. У неё к щиколотке ничего не привязано. Она разводит руки и указывает на лестницу.

— Готов поиграть, Арес? — У подножия ступеней меня ждет Танатос, теперь облаченный в черный костюм с золотыми деталями.

У меня вырывается усмешка. — Вы что, оделись в одном стиле? Какая прелесть.

Хайдес в ту же секунду оказывается рядом со мной. — Не вздумай их провоцировать. Там наверху еще Хейвен и Гермес, идиот.

Этого я не заметил. Боже, я же ни хрена не вижу. Делаю шаг к лестнице, но замираю и поворачиваюсь к Джек, которая всё еще сверлит меня своей бесячей ухмылочкой.

— Что это за балаган? Я требую объяснений.

— Поднимайся, и мы их дадим, — вмешивается Танатос. Он указывает себе над голову. — Твои напарники по игре заждались. — Затем он кивает в сторону гостей. — Да и публика жаждет зрелищ.

Я смотрю на него несколько секунд, раздумывая, стоит ли озвучивать то, что вертится на языке. Ладно, Игру организует не он, так что я продолжаю:

— Знаешь, мне дико хочется взять биту и вбивать её тебе в лицо, пока ты не превратишься в сплошное месиво.