Чтение онлайн

Танатос подмигивает мне. — Чтобы попасть по мне, нужно хорошенько прицелиться. Уверен, что видишь достаточно четко?

Это сильнее меня. Я бросаюсь вперед. — Сейчас я тебе череп раскрою об…

Две руки хватают меня за плечи и с минимальным усилием удерживают на месте.

Хайдес. Чертов качок. Как бы я ни пытался вырваться и рвануть вперед, его хватка не дает мне сдвинуться ни на сантиметр.

Он наклоняется к моему уху. — А теперь тащи свою скандальную задницу вверх по этим гребаным ступеням, начинай играть и постарайся выиграть так, чтобы с моей девушкой и моим братом ничего не случилось. Ты меня понял?

Я замираю на миг, а затем дергаю плечами, сбрасывая его руки. Бесит, что все вечно меня отчитывают и заставляют чувствовать себя пятилетним ребенком.

Ладно, иногда я такой и есть, но дело не в этом.

С другой стороны, я понимаю Хайдеса и его беспокойство. Он уже потерял одну сестру. Не хватало еще, чтобы по моей вине он лишился Хейвен и Гермеса.

Под прицелом взглядов всех присутствующих я подхожу к лестнице и, переставляя ноги одну за другой, поднимаюсь, держась за поручень. По ощущениям они не кажутся особо устойчивыми.

Когда я добираюсь до платформы и смотрю вниз, то замечаю, что пол полупрозрачный — сквозь него видно всё, что внизу. У Коэн неестественно сосредоточенное лицо, будто она боится смотреть вниз. Я вспоминаю об этом с опозданием, только сейчас. У неё же боязнь высоты.

Прости, Коэнсоседка. Тебе бы сейчас сидеть в покое и не знать больше никаких бед.

Я изучаю сцену перед собой. Помимо Хейвен, здесь Гермес, Гера и Посейдон. Мое хреновое зрение не обмануло, когда я был внизу: Хелл тоже здесь. Она стоит дальше всех и нервно теребит пальцы.

— Ну что ж, — начинает Ахилл, которая тем временем подошла ко мне. Танатос всё еще стоит у подножия лестницы. — Можем приступать ко второму испытанию Ареса Лайвли? — кричит она.

Гости на балу под нами взрываются восторженными возгласами и аплодисментами. Будь я и правда таким подонком, каким меня все рисуют, я бы спустил штаны и нассал им всем на головы. Но я лучше, чем обо мне говорят.

— Игровое поле — это шахматная доска, — голос Ахилла перекрывает остатки аплодисментов, — на которой ты — Король, Арес. — Пока что звучит не так уж плохо. — А люди, которые тебе дороже всего, — лишь простые пешки, — продолжает она. — Они — твоя ахиллесова пята.

Дело принимает скверный оборот. Джек выхаживает по правой стороне площадки, приближаясь то к остальным, то ко мне, — туда-сюда, так изматывающе, что хочется броситься на неё и столкнуть вниз.

— Гермес не входит в число тех, кто мне «дороже всего», — поправляю я её. Затем смотрю на Герма. — Без обид.

Он вскидывает руки. — Никаких обид. Я сам гадаю, как меня угораздило вляпаться в эту дерьмовую ситуацию.

— Ах, точно. — Ахилл будто только сейчас вспомнила про деталь под названием «Гермес». — Его я добавила, потому что признание в его слабости обещало быть забавным. Слабость Зевса оказалась не такой интересной.

— Зашибись, мне очень приятно, — вполголоса комментирует Герм.

Затем он поворачивается, ищет руку Хейвен, и она сжимает её. Так они и стоят, сцепив руки, не собираясь отходить друг от друга. Ахилл вздыхает и продолжает с того места, где её прервали.

— Цель игры — добраться до последней клетки в левой части доски. Достигнув этого квадрата, ты сможешь узнать нечто о своем прошлом, что от тебя скрывали. Это действительно важно, Арес, я тебе гарантирую.

Она кивает Танатосу, который наблюдает за нами, склонив голову. Тот тоже кивает, подтверждая, что он в курсе.

— Насколько важно? — спрашиваю я, уже начиная нервничать.

Ахилл улыбается. — Достаточно важно, чтобы перевернуть твою жизнь.

— Что я должен сделать, чтобы попасть туда?

Она хихикает, довольная тем, что добилась своего и вызвала у меня нужную реакцию.

— Тебе нужно убрать пешки, которые преграждают путь. Единственный способ добраться до цели, мой дорогой Король идиотов, — это если они прочитают и прилюдно признаются в тех слабостях, что привязаны к их щиколоткам.

Стоило ей произнести последнюю фразу, как у всех присутствующих на доске последовала одна и та же реакция. С той лишь разницей, что кто-то выдал себя сильнее остальных. Гера спалилась больше всех.

Мне нужно выиграть время, чтобы подумать. — Чего, прости?

— Ты всё прекрасно понял, Арес. Если хочешь узнать самую важную вещь в своей жизни, ты должен заставить людей, которых любишь больше всего, признаться в своих слабостях. Здесь, перед всеми.

Ладно. Какая такая слабость может быть у Посейдона? Что он в постели держится десять секунд и знает только позу миссионера? Им вполне можно пожертвовать ради моих целей. Но Хелл? За Геру и Хейвен мне тревожнее всего. Потому что я смутно догадываюсь, в чем они могут признаться, и в этом нет ничего приятного.

— Ты принесешь в жертву свои пешки, заставив их выдать свои слабости, только ради того, чтобы поставить шах и мат? — нараспев произносит Ахилл.

Я не могу.

Нет. Я тот еще говнюк, но…

— Об этом знаем только я и Танатос, благодаря деду Урану. Больше никто не в курсе, Арес. И это твой единственный шанс узнать правду.

— Арес, пожалуйста, — окликает меня снизу Зевс. — Нет. Что бы там ни было, мы это узнаем рано или поздно. Не жертвуй остальными.

Боже, он реально считает меня таким эгоистом? Теперь мне хочется заставить всех во всём признаться просто потому, что меня задело их предвзятое отношение.

— А если я не захочу? Если я откажусь?

Ахилл замирает, и её тело поворачивается ко мне с утрированной медлительностью. Её брови взлетают вверх, пухлые губы приоткрыты. — Ты откажешься?

Я киваю, но не говорю «да». Боюсь последствий.

— Всё очень просто. Если ты отказываешься, правила игры меняются. — Ахилл опускается на колени и впивается взглядом в шахматную доску. — Некоторые клетки здесь — это люки, ведущие в пустоту. Мы дадим тебе сколько угодно времени, чтобы перемещать пешки, пытаясь угадать безопасные места. Но если ты поставишь их не на те клетки, то когда Танатос откроет люки… думаю, полет с пятиметровой высоты им очень не понравится.

Я стою и пялюсь на неё, разинув рот. Это безумие. И всё же какая-то глубоко запрятанная часть меня ценит этот садизм.

— Если ты играешь, то можешь свободно перемещаться по доске, заставляя всех пятерых признаваться по очереди, чтобы добраться до нужной тебе информации, — снова объясняет Ахилл.

— Либо ты отказываешься и полагаешься на случай. На доске шестьдесят четыре клетки, — продолжает Танатос. — Ровно половина из них — это люки, открывающиеся в пустоту. Что выбираешь, Арес?