Чтение онлайн

Через сколько вы заметили, что я ушла? Остальные? Не знаю. Я? Я видел даже, как она попрощалась с Зевсом и Лиамом, которые её не услышали, и как пошла платить.

Я заметил это мгновенно, как бы мне ни тошно было это признавать. Но я не могу ей этого сказать. Неловко опускаю голову.

— Прошло какое-то время. Ты ушла очень тихо.

Она пожимает плечами с едва заметной улыбкой. — Ну да. Мне часто говорят, что я — «тихое присутствие». Что я никогда не шумлю.

Еппуре, Хелл Фокс, для меня это не так. Это еще одна вещь, которую я ненавижу: я замечаю тебя, даже когда ты шепчешь и ходишь на цыпочках.

Я учусь приглушать шум этого мира, чтобы отчетливо слышать твой голос. Я отсекаю любой посторонний звук, чтобы уловить даже твое дыхание.

Дверь оранжереи внезапно распахивается с грохотом, заставляя всех обернуться в сторону входа. Всех, кроме меня.

Хелл смотрит куда-то мне за спину, нахмурив лоб. — А это еще кто?

— Не могу поверить, — бормочет Хейвен.

Я медленно оборачиваюсь. Даже с моим подпорченным зрением невозможно не узнать человека, который стоит там, скрестив руки на груди и привалившись к дверному косяку.

— Тут что, вечеринка в честь дня рождения? — риторически спрашивает вошедшая. — Почему же ты меня не пригласил, Арес? — Она картинно кривит губы.

— Какого дьявола тебе здесь надо? — наседаю я.

— Ах, точно. — Она заливается фальшивым смехом. — Вы же уже давно повернулись ко мне спиной и бросили, будто мы никогда и не дружили. Глупо было ждать приглашения.

— Джек… — Коэн делает шаг вперед, пытаясь подойти к ней. Когда она оказывается рядом со мной, я её придерживаю. Что-то здесь не так.

Hurricane ромпе иль силенцио. — Кто такая Джек?

— Она была соседкой Хейвен по комнате, а еще — большой подругой её брата, моей и Ареса, когда тот еще притворялся милым и спокойным парнем по имени Перси, — быстро поясняет Лиам. — Потом Хейвен и Джек поссорились, и отношения… охладели.

Джек ни капли не изменилась. Всё то же скучающее и озлобленное на весь мир выражение лица; каштановые растрепанные кудри обрамляют лицо без макияжа, но с правильными чертами.

— Да, мы с Хейвен поссорились, и никто из вас больше ни разу не зашел спросить, как я. Вы приняли её сторону, и я просто перестала для вас существовать.

— Ты повела себя как стерва, — напоминаю я ей без капли жалости. — Ты обвинила её в том, что Ньют в коме. Наговорила ей кучу гадостей. И если уж это говорю тебе я, тебе стоит призадуматься.

Моя ответ злит её еще сильнее.

— С друзьями так не поступают. Вы меня бросили. Мы с Перси были такими друзьями… — шипит она. — Ты же знаешь, Арес.

— Вот именно. Перси. А я — не Перси.

Джек глубоко вдыхает и начинает идти вперед, не сводя своих темно-ореховых глаз с моих. То есть с моего глаза. Господи, как же бесит быть полуслепым.

Хейвен пытается встать между нами. — Джек, мы можем поговорить. Мы еще можем всё исправить.

Она бросает на неё безразличный взгляд, будто перед ней пустое место, и снова переключается на меня. — С завтрашнего дня для тебя я больше не Джек. Я — Ахилл. И я организую твоё второе испытание, двуличная ты сволочь.

Я криво усмехаюсь. — Я так и чувствовал, что ты здесь не ради кусочка торта.

Джек отвечает мне такой же иронией. — Какой молодец.

— Ладно, сценку ты разыграла, — агрессивно вклинивается Хайдес; кажется, он едва сдерживается, чтобы не выставить её силой. — Может, свалишь уже и не будешь портить нам вечер?

— С завтрашнего дня ты сможешь по полной выносить мне мозг своей игрой, Джек, но сейчас пора баиньки. Что скажешь? — предлагаю я.

В этот момент она делает шаг назад, но уходить не спешит. — Советую паковать чемоданы, Арес. Следующее испытание пройдет на Олимпе, одновременно с Весенним балом.

И затем она делает то, что приводит меня в ужас. Она поворачивается к Хелл и Харрикейн.

— А барышни Хейзел Фокс и Харрикейн Смит любезно приглашаются поехать с нами.

ИГРА СЛАБОСТЕЙ И ВЕРОЯТНОСТЕЙ

Ахилл известен своей сверхчеловеческой силой и мужеством, но также своим гневом и чувством чести. Его ярость может быть сокрушительной как для врагов, так и для союзников.

Арес

Я едва успеваю обернуться, вцепившись в борт лодки. Наклоняюсь над морем и вырываю остатки сэндвича, который съел еще в самолете.

— Это уже третий раз за пятнадцать минут, — комментирует Аполлон. — Долго он еще так будет?

Я смахиваю слезу, выступившую из здорового глаза, делаю глубокий вдох и снова сажусь, повернувшись к остальной семье. — Надеюсь, еще один раз, чтобы блевануть прямо на тебя, — огрызаюсь я.

Аполлон фыркает. — Не обязательно быть таким агрессивным.

— Если бы я хотел быть агрессивным, я бы приложил тебя головой об пол, — поправляю я его. — Это была моя попытка быть хоть чуточку вежливым.

Я не виноват, что от запаха моря меня тошнит. И не виноват, что тип, управляющий этой колымагой, не может вести её ровно. Радует только одно: до берега остались считаные минуты.

Остров под названием Олимп возвышается впереди, сияющий и бурлящий жизнью, становясь к нам всё ближе.

— Не понимаю, почему запах моря так на тебя действует, — замечает Афина.

— Не твое дело, Гадюка.

— В такие моменты я понимаю, почему мы всегда таскаем за собой Лиама, — вклинивается Гермес. — Он своими бреднями хоть как-то разряжает обстановку.

— Хотел бы я понять, на кой черт Уран отправил нас разными рейсами, — бормочет Аполлон.

И то верно. Хелл, Харрикейн, Лиам, Зевс и Гера улетели на два часа раньше нас и, скорее всего, уже на балу. А меня, Посейдона, Коэн, Хайдеса, Гермеса, Аполлона и Афину мотало на другом самолете.

Когда лодка забирает влево и вместо того, чтобы причалить у главного входа на остров, направляется к запасному, ведущему в частную зону к вилле Лайвли, я напрягаюсь еще сильнее.