Чтение онлайн

— Всё нормально, — говорю я, притворяясь, что пытаюсь быть сильным. — В смысле... может быть царапина или две на шее... возможны шрамы. Но я переживу.

— Оу, бедняжка.

Кончики ее пальцев касаются моей шеи, и я не могу удержаться, чтобы не прижать её к себе чуть крепче, рассекая толпу по мере приближения к Таймс-сквер. Моя рука даже отдаленно не устает, потому что, думаю, адреналина, бурлящего во мне от её прикосновений, хватит, чтобы пронести её еще три квартала.

Она откидывает голову назад, разглядывая огни, и я не могу не смотреть на нее.

— Ты когда-нибудь выбиралась в этот хаос до сегодняшнего вечера?

Она кивает.

— Ага, в первые выходные после переезда. Мы с группой сфоткались с чуваком в костюме супергероя с надписью «Быстрый Чувак»... Когда я спросила, кем он должен быть, он сказал «Флэш», но он не смог получить лицензию на имя.

Я смеюсь.

— Только в Нью-Йорке.

Слишком много народу, чтобы продолжать нести её, хотя я бы с радостью, поэтому я замедляюсь.

— Думаю, теперь путь чист. Никаких крыс... по крайней мере, в поле зрения.

Она морщит нос, когда я ставлю её обратно на землю, но прежде чем я выпрямляюсь, она нежно берет меня за шею, прижимаясь губами к невидимым царапинам, которые я выдумал. Ее губы мягкие, и мне хочется повернуть голову и обхватить рукой её горло, чтобы зацеловать её до потери пульса. Но мы почти закончили её список, а я человек слова.

Я тихо выдыхаю, прежде чем выпрямиться во весь рост, наблюдая, как она облизывает губы.

— Всё прошло?

Если бы она только знала.

— Голодна? — спрашиваю я, очень надеясь на положительный ответ, но она качает головой. — Окей, — меняю курс я. — Тогда давай найдем Быстрого Парня и, может быть, его зеленого друга Сильного Чувака и потворим какую-нибудь фигню на Таймс-сквер, пока ты не созреешь для дайнера.

Ее пальцы переплетаются с моими, прежде чем я увлекаю нас в хаос. И всё это время единственное, о чем я думаю — я до сих пор чувствую её губы на своей шее. Когда она позволит мне поцеловать её, я сделаю так, чтобы она никогда этого не забыла. Это уж точно.

Рори

Рори

23:00: Закусочная Stardust

Оливер стоит рядом со мной в очереди в знаменитую закусочную Stardust. Мы стоим примерно десятыми от входа, и каждый раз, когда дверь открывается, наружу просачивается ритмичная музыка, подогревая моё волнение.

— Это веселое местечко, тебе понравится. — Он говорит это так уверенно, будто знает меня.

Но, полагаю, в каком-то смысле так и есть. Мы действительно узнали друг друга сегодня вечером, пусть и самым нестандартным образом. Без купюр, так, как могут только двое людей, которые никогда больше не увидятся. Во всём этом дне было что-то сырое и нефильтрованное. Будто мы пропустили все эти притворства и попытки впечатлить друг друга, потому что какой в этом смысл? У нас есть только этот момент в этот конкретный день. И мне это безумно понравилось.

Даже только что, когда мы гуляли по Таймс-сквер. Это не была типичная туристическая прогулка с ряжеными персонажами, дерущими деньги за фото. Нет, Оливер показал мне все свои любимые бродвейские театры, рассказывая, как сильно он их любил и как они вдохновляли его в детстве. Он был таким увлеченным и живым, что заставил и меня полюбить их.

Он ни разу не похвастался и не преувеличил свой успех. На самом деле, он делал наоборот. Мы говорили о том, как страшно не знать, что готовит будущее. Я даже показала ему школу драмы моей племянницы дома, как пример того, чем он мог бы заняться вместо актерства, потому что я думаю, что из него вышел бы отличный учитель. А он, в свою очередь, искал клубы, в которые мне стоит вступить по возвращении домой, чтобы я социализировалась, а не фокусировалась только на работе.

Незнакомцы так не поступают. И улыбка, которая появилась на моем лице благодаря этому, — это не то, что вызывает просто друг.

— Замерзла? — выдыхает он, когда я вздрагиваю.

— Нормально, пока мы двигаемся, но стояние на месте заставляет меня чувствовать, как подступает гипотермия.

Он смеется, берет мои руки в перчатках и засовывает их в карманы своей куртки вместе со своими. Мне приходится сильнее задирать голову, чтобы видеть его, потому что ранее он заставил меня купить кепку «Янкиз» как сувенир на память об этом дне. Это было глупо, но мне также нравится, что он хотел, чтобы я запомнила наш день.

Не то чтобы я когда-нибудь смогла забыть, учитывая, что мы сделали сотню селфи, смеялись часами и занимались наблюдением за людьми на профессиональном уровне. Что привело к тому, что мы стали свидетелями трех предложений руки и сердца, что просто дикость.

— Думаю, мы установили рекорд по количеству брачных предложений за один вечер. Что думаешь? Но всё же, почему за день до Валентина, разве не лучше было бы подождать?

Он задумчиво смотрит на меня секунду, затем кивает.

— Ага, я подумал о том же. И думаю, ты, возможно, права: три — это перебор для одного дня... Хотя то, последнее...

Я драматично втягиваю воздух.

— Знаю. Я тоже немного за них испугалась. Представляешь, ты изливаешь душу, а тебе в ответ: «Жесткий пас».

Мы оба смеемся, снова продвигаясь в очереди. И я не знаю, почему задаю следующий вопрос, но, возможно, дело в том, что в Оливере есть что-то такое, что заставляет меня хотеть узнать о нем всё.

— Ты когда-нибудь был влюблен настолько, чтобы думать о браке?

Он качает головой.

— Нет, я, честно говоря, не уверен, что вообще когда-либо был по-настоящему влюблен. Я любил кого-то, но вот та любовь, из-за которой хочется провести жизнь с другим человеком... нет, не думаю, что я когда-либо это чувствовал. — Он смотрит на меня сверху вниз, пока мы снова приближаемся к двери на дюйм. — А ты?

— Хмм. — Я морщу нос. — Нет, я тоже. Наверное, я всегда надеялась, что когда найду того самого, это будет любовь с первого взгляда. Такая история любви, где парень говорит: «После того как я ушел, я позвонил другу и сказал: "Я только что встретил девушку, на которой женюсь"».

— О-о-о, безнадежный романтик. Вы — опасная порода.

Я закатываю глаза.

— Заткнись. Любовь просто должна ощущаться как фейерверки и взрывы. Что-то, что потрясает тебя до самой глубины души.

Он улыбается.

— Хм, да, мне это нравится.

Мне нравится он. Ох, я не могу понять, что делает эту ночь такой особенной — тикающие часы или он... но голос в глубине моего сознания говорит, что дело не в сроке годности. И от этого я чувствую себя Золушкой, потому что через шесть часов я превращусь обратно в тыкву и отправлюсь в Калифорнию, чтобы никогда больше его не увидеть.

Он смотрит на дверь. Я пялюсь на его линию челюсти. Зреет еще одна мысль, не такая целомудренная, как первая. В списке остался еще один, последний пункт. И мне действительно стоит выполнить этот пункт...