Чтение онлайн

на второй этаж, один раз отвел на рыбалку, один раз на

пруд. Один раз через железную дорогу. Помахали поезду - он

ответил. Прошли коровьи лепешки, вышли к тростнику. Дед

сказал, что он ядовитый и сделал дудку. Пошли дальше, там был

красивый поток чистой речушки через камни.

Показал как рубить дрова и выявлял горячую надежду и уверенность,

что дом достроится и все будет хорошо.

Там тоже были какие-то друзья. Научили кидаться камнями

в лягушек. Одну убил. Рассказывали зачем-то, как можно сидеть

под водой. Не сомневаюсь, что с дудкой из камыша.

Каждый раз, при подходе на дачу, дед не забывал протереть

руки ягодами бузины - что заменяло их мытье с мылом. Еще любил

протирать их эстрагоном. Пахло приятно.

Бабка готовила из посаженных ею овощей обед, грела его в

печи. Иногда были пирожки с яблоками - наверно, каждый помнит

свою бабушку по самым вкусным пирожкам. У меня тоже

такие были. После обеда обычно мы с матерью уезжали - или

уходиди - до остановки было тридцать минут ходу мимо таких

же дач, заборов, водокачек. Иногда проходили через дачу

соседки, подруги Анны Кузминичны, - к которой можно было

попасть, пройдя через заднюю дверь заросшего участка, мимо

туалета. Это была стареющая женщина, грустившая об увядающей

красоте своей и всего мира вокруг. Находится с ней было

приятно. Помню еще, что она растила цветы, которые питались

белым хлебом. Иногда уходили через калитку соседей по участку,

имен уже не помню, и живых уже не осталось. О них будет

рассказано позже.

Зачем-то помню себя посаженным в бак с навозной водой.

Или представлял потом, как посадили. Или приснилось. А перед

калиткой на дачу была огромная его куча.

А еще у деда был мотоцикл "Урал". А у отца дорожный с маленьким

диаметром колеса велосипед "Десна". Ну и у меня тоже

был трехколесный, дорогой, о чем мне не забывали напоминать.

А когда он сломался, - что логично при использовании техни-

ки, - упрекать, пока не забыли. И то ничего, - сейчас, если напомнить,

будет то-же самое.

На мотоцикле дед, будучи еще в силах, несколько раз возил

нас вдвоем на дачу. Кто-то в коляске, кто-то сзади. В гараже, находящемся

прямо сейчас через дорогу - и, естественно, никакого

отношения ни к "семье", ни к мотоциклу уже не имеющем, - тогда

солилась капуста, выдаваемая строго определенным числом

банок в год, были инструменты, электрический точильный круг.

Велосипед "Десна" тоже ждал, когда подрасту. Но когда пишло

его время был почти сразу кому-то отдан. Было темно, пахло

сыростью и было ощущение, что меня сильно ценят, когда разрешают

потрогать мотоцикл, постоять около гаража, или дарят

спицу.

Последнее, что тогда дед сделал на даче - посадил кусты черники.

Черные ягоды, и больше. Насколько я помню, на дачу он

бльше не ездил.

Все разошлись вместе с советским союзом. Отец куда-то уехал,

– говорили, - в Беларусь, и до сроку слышно его не было. Бабка

с дедом переехали четырьмя остановками глубже в криволучье,

а мать и я еще дальше, - в однокомнатную квартиру. Позже,

дождавшись, когда умрет ее отец - что тоже пришлось к сроку

– и получив наследство, сразу купила двухкомнатнуюквартиру

113. Зато близко к школе.

О переезде только помню, что, переехав, долго говорил "хочу

домой", и произошло некое психологическое разделение на непринимаемое

действительное, - непринимаемые, непонятые

изменения и действительность недавнюю, в которой осталось

сознание. В известность о происходящем, его причинах никто

ставить не стал.

Хотя я и принимал участие в выборе будущего места жизни,

и хороший вариант в самом центре города, - напротив стадиона

"Арсенал", - был не использован. Но как красноречиво вздыхалось

матери, смотревшей на новостройки во все том же криволучье,

– но ближе к первоначальному дому 130.

Глава вторая

Глава вторая для многих началась лихими воровством девяностых,

для меня же унизитительным взрослением в одиночестве,

и периодом подстроееных людьми, - знакомыми и нет, -

событиями, не законченным до сих пор.

Квартира, в которую переехал остаток семьи, была сорок девятая

– что странно, но не странно то, что окном своим выходила

на одиннадцатую медсанчасть, к которой мать попыталась

привязать меня на всю жизнь.

Но, если говорить о больницах, я, - пятилетний ребе-

нок, - был таскаем в другую - деткую, где отсидел с огромным

удовольствием и любовью не один час и очередь. В основном,

по обычным для детей заболеваниям. Когда Туле стало ясно, что

необычное заболевание было уже тогда, лечащий врач в 2013

году "умер". Как предпочло "умереть" много людей, посчитавших

свою жизнь ценнее загубленной моей.

Об этом позже и все время.

Переезд начался с впускания внутрь квартиры вновь полученного

маленького кота модели "норвежский лесной" с именем

"малыш". Квартира была пустая, и "Малыш" решил обозначить

всю территорию, как свою, и продолжал обозначать ее до момента

своей - для меня - пропажи. Малыш вырос в злого кота, который

драл задними ногами в кровь мне руки (шрамы остались

до сих пор), которого запирали в ванной, когда уходили из дома,