Чтение онлайн

 -- Что за дети пошли!
– - вздохнул Шурик.
– - Такой маленький, а уже на людей

кидается. А ведь небось пионер... Идите, мамаша!
– - сказал он маме.
– - Не

утомляйте. А сына надо лучше воспитывать. Музыке учится, а вести себя не умеет!

Идите.

 Когда мы пришли домой, я заплакал. Не от боли. От бессилия.

 -- Ты молодец!
– - повторяла мне мама.
– - Ты молодец! Ты их не испугался. Ты

пытался защитить свою маму. Только я тебя умоляю, -- она схватила меня за руки, --

ничего не рассказывай папе, когда он вернется. Слышишь? Ни единого слова!..

Папа у нас уже полгода в плавании, он торговый моряк, радист на теплоходе.

 -- Он, конечно, захочет вмешаться, -- шептала мама, пойдет к ним, это может

кончиться чем угодно...
– - Тут заплакал Гриша, и мама убежала его успокаивать.

...Я не мог заснуть до полуночи, все думал: "Неужели ничего нельзя с ними

сделать? Неужели они так и будут надо всеми издеваться? Ведь дядя Петя пытался

их остановить, даже в милицию ходил..." Он потом рассказывал маме, что сказал

участковый. "Пожалуйста, -- говорит, -- я их мигом за хулиганство привлеку. Только

свидетели нужны".

 Но никто из нашего двора идти в свидетели не захотел. Боятся, что ли, или

связываться не хотят?

 Я прочел много разных книг, посмотрел много фильмов и в кино, и по телевизору. И

в книгах, и в фильмах всегда кто-нибудь приходит на помощь. Летит в

развевающейся бурке на выручку своему отряду Чапаев, впереди, на лихом коне!.. А

на толстом ишаке трусит веселый Ходжа Насреддин -- он один, безоружный, вступает

в бой с падишахами и эмирами!.. Грозно сверкают шпаги мушкетеров, звенят стрелы

Робина Гуда, без промаха бьет длинный карабин Натти-Зверобоя! В самый последний

час, когда и надеяться уже не на что, стоит только позвать: "На помощь, друг!" --

и в воздух поднимутся самолеты, вспенят волну корабли, под грохот барабанов

пойдут в атаку полки с развевающимися знаменами, и враг будет раздавлен, смят,

уничтожен!.. Так -- в книгах. Так -- в кино. А в жизни, выходит, совсем не так!..

И назавтра, сидя на уроках, я все продолжал думать обо всем этом

 -- Ты что такой пришибленный?
– - спросил меня мой друг Лешка Волков, с которым

мы все шесть лет сидим за одним столом -- Заболел?

 -- Слушай, Лешка, -- неожиданно для самого себя попросил я, -- запиши меня в

дзюдо, а? Или куда ты там ходишь?

 Лешка за последнее время здорово изменился. Раньше он был просто толстым, а

теперь стал еще и надутым, как индюк Шутка сказать -- дзюдоист!

 - Тебе нельзя в дзюдо, -- авторитетно заявил Лешка -- Ты же пианист! А у нас, в

борьбе, всякое бывает. Палец вывихнешь -- и привет роялю... А что случилось-то?

Выслушав меня, Лешка задумался и вроде даже слегка похудел.

 -- Вот гады!
– - несколько раз повторил он.
– - Вот гады!
– - Потом еще

подумал и вдруг решительно сказал: -- Где зал борьбы, знаешь?

 -- Ну, знаю, -- сказал я.
– - В спорткомплексе.

 -- К шести часам подходи туда.

 -- Так мне же нельзя!
– - удивился я.
– - Ты сам сказал.

 -- Да не заниматься. Посоветуемся. Обязательно приходи, слышишь? ...В борцовской

раздевалке, распахнув кимоно и тяжело дыша, сидел

 на длинной скамейке Лешкин тренер лейтенант Ивченко. Видимо, у него только что

кончилась тренировка.

 -- Друга, что ли, заниматься привел? Так это не сегодня надо...

 -- Мы посоветоваться, Владимир Петрович, -- сказал Лешка.
– - Давай, Андрей,

рассказывай...

 Пока я рассказывал, лейтенант успел отдышаться и начал прогуливаться по

раздевалке.

 -- Мама, говоришь, плачет, а ты с кулаками бросаешься? И сколько их, ты

говоришь?

 -- Трое.

 -- Маловато, -- вздохнул Ивченко.
– - Ну ладно... А оружие, случайно, никто из них

не носит? Нож, например?

 -- У Шурика есть нож!
– - вспомнил я.
– - Но он никогда его не применяет, -- добавил

я поспешно, чтобы все было по-честному.
– - Так только... ребятам своим

показывает. Из окна видно...

 -- Если носит, значит, рано или поздно применит. Лучше не дожидаться. Где

живешь?

 Я назвал адрес.

 -- Идите, ребята, -- сказал лейтенант.
– - Я все понял. Часов в восемь, думаю,

навещу ваш двор...

 ...В полвосьмого мы с Лешкой сели в нашей кухне у окна, погасили свет, чтобы

лучше было видно, и стали смотреть.

 Появились они -- все трое. Сели на скамейку. Закурили. Валера забренчал на

гитаре. Шурик с Пашей о чем-то лениво заспорили. И тут во дворе появился наш

лейтенант в штатском. Был он не один. Рядом с ним шла худенькая светловолосая

девушка с сумочкой через плечо.

 -- Это -- Нина Александрова, невеста его, -- пояснил Лешка моей маме.
– -

Журналистка... Тетя Таня, можно мы окно откроем? А то ничего не слышно.

 -- Ты, Ниночка, вот тут постой, -- раздался снизу голос Ивченко, -- а и

быстренько...

 -- Сеанс двадцать один сорок, -- строго сказала Нина.
– - Учти!
– - И она осталась

стоять возле нашей парадной.

 Ивченко подошел к площадке, внимательно огляделся, прошелся взад-вперед мимо

них, сел на ближайшую скамейку и развернул газету. Они переглянулись.

 -- Эй, друг!
– - крикнул Валера.
– - Чего читаешь?

 -- Газету, -- ответил Ивченко.

 -- Ну и как, интересно?
– - гоготнул Валера.

 -- Интересно, -- кивнул лейтенант.

 -- Что же вы, товарищ, -- негромко сказал Шурик, -- сами читаете, а другим,

значит, не надо? Ну-ка почитайте вслух!

 -- Не могу, ребята, -- вежливо ответил Ивченко.
– - Голоса нет. Простудился.