Чтение онлайн

В прошлой жизни я однажды побывал в сурдокамере, на экскурсии в научно-исследовательском институте, куда нас возил начальник отдела в рамках «расширения кругозора сотрудников». Камера была обита звукопоглощающим материалом, и внутри стояла такая тишина, что через минуту ты начинал слышать собственное сердцебиение, а через пять минут пульсацию крови в ушах. Здесь было похоже, только масштаб другой. Сурдокамера размером с весь мир.

Кашкай побледнел первым. Шаман сидел у борта, обхватив колени, и его обычно подвижное лицо застыло маской абсолютной растерянности. Ожерелье из когтей и монет не звенело, потому что Кашкай не двигался. Вообще не двигался, как статуя, воткнутая в палубу.

– Кашкай, – позвал я. – Ты в порядке?

Шаман поднял на меня глаза. В них плескался страх, незнакомый и оттого особенно пугающий. Кашкай боялся песчаных бурь, ифритов, имперских крейсеров и серьёзных разговоров, но при всём этом никогда не выглядел по-настоящему испуганным. Его блаженная улыбка служила щитом, за которым шаман прятался от мира, как улитка в раковине. Сейчас щит треснул.

– Духов нет, – произнёс Кашкай тихо, почти шёпотом. – Они не отвечают.

Стоящий у руля Гелиос скептически хмыкнул, мол, наконец-то до дурака дошло, что духов нет.

– Может, уснули? – предположил Рагнар, не желавший ввязываться в метафизическую беседу. Капитан стоял рядом с Гелиосом, придерживаясь железной рукой за переборку и сосредоточенно вглядывался в мертвенную даль.

Кашкай покачал головой. Медленно, будто каждое движение давалось ему с трудом.

– Духи не спят. Духи всегда рядом, всегда шепчут, всегда подсказывают. С пяти лет, когда бабка-шаманка впервые научила меня слышать; двадцать два года они были со мной. Бывало они замолкали, но никогда не уходили. Ни в бурю, ни в бою, ни когда я три дня пролежал в бреду от лихорадки в канаве под Тамбовом. Они ворчали, ругались, иногда врали, но всегда оставались рядом.

Кашкай прижал ладони к вискам.

– А сейчас пусто. Как будто в голове выключили свет. Я зову, а в ответ ничего. Ни шёпота, ни эха. Пустота.

Я хотел было пошутить – эдак едко, остроумно, чтобы развеять и без того напряжённую атмосферу, но вдруг подумал: а будь это самый обычный сотрудник, лишившийся доступа к корпоративной базе данных в разгар квартального отчёта?

Что-то подобное я чувствовал и сам, оставшись без интернета в один прискорбный момент, когда сервер упал на трое суток, а восстановить никто не мог. Уже на первый день я лез на стену, на второй чуть не впал в депрессию, а на третий был уже всерьёз готов попробовать запрограммировать кофеварку, чтобы почитать новости.

Теперь даже вспоминать об этом не хотелось. Я внимательнее присмотрелся к несчастному шаману. Тому и правда было худо. Напрашивался вывод, что если даже духи боятся этого места, нам здесь определённо не рады.

Паладин вёл шлюп уверенно и ровно, несмотря на странный окружающий пейзаж и массу мрачных баек, которые ходили об этих местах. Теперь же он задумчиво полуприкрыл глаза и поводил головой из стороны в сторону, а затем обернулся к нам.

– Здесь нет аур, – произнёс он, и в голосе его звучало нечто, похожее на удивление или даже недоумение. – Вообще ни одной. Ни демонических, ни человеческих, ни звериных. Мой дар работает, но видеть нечего. Как будто смотришь в пустую комнату.

– Мёртвые Земли, – Рагнар произнёс это с мрачным удовлетворением человека, чьи худшие ожидания оправдались. – Названы так не для красного словца.

Я подошёл к носу шлюпа и стал смотреть вперёд. Серая равнина тянулась до горизонта, монотонная и гнетущая. Ни камня, ни впадины, ни следа живого существа. Даже трупов не было: ни костей, ни высохших тушек ящериц, ни скелетов верблюдов, которые иногда попадаются на пустынных тропах.

Пустынные хищники и падальщики охочи до дармового мяса и зачастую от несчастной жертвы остаётся лишь несколько костей из тех, что оказались попрочнее. А здесь – ничего. Это была какая-то совершенно неестественная пустота.

Акула в кармане молчала. Рыбёшка забилась поглубже и не высовывалась, что было на неё совершенно непохоже. Обычно акула хотя бы напоминала о себе каждые полчаса, в надежде если не на еду, то на внимание. Здесь она затаилась, как мышь в норе, и я чувствовал через ткань, как мелко дрожит её крохотное тело.

Тогда я прикрыл рукой предплечье и попробовал прислушаться к тому, что творилось сейчас под печатью. Шуссува не скулил, не метался. Левиафан не ворочался. Оба демона настороженно замерли, как самые обычные звери, учуявшие хищника крупнее себя. Да и жар от печати казался слабее, приглушённее, словно и на неё влияло непонятное давление этого места.

С момента пересечения границы этого неприветливого края мы летели уже шесть часов. Или семь, или восемь, я сбился со счёта, потому что пейзаж не менялся, и привязать течение времени было не к чему. Солнце ползло по выцветшему небу, но даже солнечный свет здесь казался блёклым, как будто пропущенным через грязное стекло. Шлюп почти не отбрасывал тени, это это не вязалось вообще ни с какими законами физики, но серый песок поглощал свет, как промокашка поглощает чернила.

Барса и его люди расположились на корме. Чернокожий здоровяк стоял, облокотившись на борт и смотрел на серую пустыню с выражением человека, который повидал в жизни много скверного, но такого паскудства не видел ни разу.

– Командир, – обратился он, по привычке, ко мне. – Сколько нам ещё лететь через эту дрянь?

– Не знаю, – честно ответил я. – Карт Мёртвых Земель не существует. Никто их не составлял, потому что составлять было некому.

– Обнадёживает, – Барса хмыкнул и отвернулся, вглядываясь в горизонт позади корабля, на котором давно пропали все признаки хотя бы разрушенной цивилизации.

Провизии мы взяли с собой достаточно, но всё равно решили в пути хоть немного экономить. Вдобавок на борту шлюпа нашлись имперские сухие пайки, безвкусные галеты из прессованной муки и вяленое мясо, жёсткое, как подошва.

Воды было меньше, три бочонка, литров по двадцать каждый, и я мысленно возблагодарил высшие силы за то, что их всё-таки взяли с собой – на всякий случай как неприкосновенный запас. Потом прикинул расход на одиннадцать человек.

Да, кристалл Воды, бережно спрятанный у меня за пазухой, мог конденсировать влагу из воздуха, но здесь, в Мёртвых Землях, воздух был настолько сухим, что конденсировать оказалось нечего. Молекулы воды, рассеянные в атмосфере обычной пустыни, здесь отсутствовали начисто. Кристалл тянулся к влаге – и не находил ничего, как антенна, ловящая мёртвый эфир.

В прошлой жизни я как-то занимался оптимизацией расходов отдела логистики и знал, что дефицит ресурсов убивает любой проект быстрее, чем ошибки планирования. Вода была здесь одним из основных ресурсов, а проектом были наши жизни. Математика выходила простой и безжалостной.

Шестьдесят литров на девять человек. При минимальном расходе два литра на душу в сутки (а в жару нужно три) хватит максимум на трое суток.

Итак, если через двое суток мы не найдём воду, надо разворачивать корабль и мчаться назад на всех парах, иначе математика убьёт нас раньше, чем местные демоны, какие бы они ни были.